Главная / Только в электронной версии / Только в электронной версии

Только в электронной версии

Не допустить обвального сокращения стратегических ядерных сил России
К встрече президента Дмитрия Медведева с лидерами думских фракций

В сфере ядерных вооружений (ЯВ) произошло событие, которое может стать знаковым, а может и не стать. Я имею в виду встречу президента Медведева с руководителями думских фракций по поводу ведущихся российско-американских переговоров по сокращению ядерных вооружений.

Сергей БРЕЗКУН

 

Одновременно оживилось и экспертное сообщество, высказывая порой разумные мысли о нежелательности масштабных сокращений. Порой же высказываются заявления смехотворные, типа: «Не поддержав безъядерный мир, мы испортим имидж России».

 

Авторы подобных заявлений путают проблемы обеспечения внешней безопасности России с конкурсом «Мисс Вселенная», но уж Бог с ними.

 

Существеннее иное. Пора понять, что профессиональную пригодность эксперта в ядерной военно-политической сфере надо определять по тому, понимает ли он, что:

 

1) ядерное разоружение, рассматриваемое в отрыве от проблем полного и всеобщего разоружения, является не благом, а угрозой миру;

 

2) отказ, прежде всего России (и в меньшей мере США), от массирования ядерных вооружений не снижает опасность мирового крупномасштабного конфликта, а резко повышает ее.

 

Подлинный профессионал-аналитик – не имеет значения, в какой стране он живет – должен быть сторонником оптимизации ЯВ РФ и США, но никак не резкого их сокращения. Лишь дилетанты могут думать, что чем меньше ЯВ, тем спокойнее ситуация. Они напоминают мне заботливую, но ничего не смыслящую в авиации, мать, которая просила сына-летчика: «Сынок, летай пониже и потише», не понимая, что ее «рекомендация» – прямой путь к срыву в штопор со всеми вытекающими отсюда последствиями.

 

Профессионализм обуславливает также понимание уникальной стабилизирующей роли ЯВ в современном мире. Я уже не раз писал об этом, но, увы, приходится повторять следующее...

 

С момента появления первых дубин конечным назначением любого оружия было физическое устранение одушевленных и неодушевленных материальных препятствий на пути к достижению тех или иных целей индивидуумами, группами их или государствами. «Политика канонерок» из фазы стояния на рейде легко и естественно переходила в фазу обстрела и высадки десанта, а та – в фазу оккупации.

 

Все изменилось с появлением ЯВ у СССР, у России, то есть – с момента формирования ядерного равновесия. Уже Карибский кризис убедительно доказал, что ядерные вооружения – это не боевые «дубины», а военно-технические системы политического принуждения к миру, и ничем иным в обществе, не склонном к самоубийству, быть не могут.

 

Осмотрительность становилась доминирующим чувством при оценке любой конфликтной ситуации.

 

По мере того, как формировался «ядерный пат», страх постепенно трансформировался в сдержанность. Поскольку сдержанность – это антоним опрометчивости, в политической жизни мира появились ранее совершенно несвойственные ей черты: война более не рассматривалась великими державами как нечто, способное решить их взаимные прямые или опосредованные конфликты. Возникло не только сдерживание, но и самосдерживание.

 

ЯВ можно сравнить и с крупным банковским вкладом. Его обладатель может безбедно жить на проценты, не трогая сам вклад. При этом вклад для вкладчика как бы не существует, но живет вкладчик безбедно лишь потому, что вклад есть.

 

Так и с современными ЯВ. ЯВ реально не используются и не должны использоваться. Это – «вклад» человечества в дело безопасности. А «проценты» с «вклада» – глобальная стабильность.

 

Да, после того, как усилия СССР обеспечили к середине 70-х годов количественный системный паритет, былой режим ядерного сдерживания трансформировался в режим ядерной стабильности. Сегодня много болтают о неком «глобальном ноле», но мы уже имели эффективный «глобальный ноль» в 70-80-е годы в том смысле, что вероятность реальной войны между СССР и США и вообще новой мировой войны тогда фактически снизилась до ноля.

 

Снизилась за счет массирования ядерных вооружений СССР и США. 

 

В 90-е и 2000-е годы – по мере ослабления ракетно-ядерного статуса России – вероятность мирового конфликта стала возрастать, а если мировое сообщество позволит себе совершить глупость и добьется «безъядерного мира» и «безъядерного» «глобального ноля», то мировой конфликт станет почти неизбежным.

 

И утешит ли кого-то то, что он грянет в «безъядерном формате»?

 

Лишь дилетанты или провокаторы типа кормящихся от различных западных фондов член-корров и отставных генералов могут сегодня заявлять, что не ядерному, мол, оружию обязаны мы десятилетиями глобальной стабильности! Любые сомнения здесь некорректны – именно наличие в мире ЯВ обусловило и обуславливает глобальный мир. Это не значит, что если завтра все ядерные арсеналы опустеют, то послезавтра начнется вселенская драка.

 

Но вот после послезавтра...

 

Реальность такова, что глобальный мир будет прочен до тех пор, пока в мире будет «ядерная» Мера, которая способна умерять любые страсти. Не будет Меры – не будет мира. А Мера должна быть весомой, массированной.

 

У строгих родителей дети не шалят, ибо наказание неотвратимо. А что, если родители умерли до срока, оставив еще не умеющих соразмерять поступки и их последствия детей наедине со сложнейшими вопросами бытия? Вероятность трагедии тогда становится высокой.

 

Увы, человечество в целом относится к бытию все еще ребячески беспечно. И поэтому руководители ядерных держав должны крайне осторожно подходить к идее устранения из мировой политики единственного абсолютного средства сдерживания крупного конфликта как к задаче ближайшего будущего.

 

В ближайшем будущем главной задачей конструктивных кругов в США и на Западе должна стать задача стабилизации и не наращивания ракетно-ядерного арсенала США и отказ от НПРО США.

 

Главной задачей конструктивных кругов в России должна стать задача прекращения идущей деградации российского ракетно-ядерного арсенала и предотвращения обвального сокращения СЯС РФ.

 

Вот о чем, а не о дальнейших сокращениях, надо думать и о чем договариваться.

 

В свое время Герцен хорошо подметил, что человек не может быть более свободен внешне, чем он свободен внутренне. «Как это ни странно – пояснял он, – народы с меньшим для себя ущербом сносят иго принуждения, чем излишнюю свободу, к которой они не готовы».

 

А разве готовы мы к свободе от ядерного сдерживания, обеспечивающего ядерную стабильность? Разве готовы мы к такому миру, в котором никому не позволены действия, ущемляющие первейшие, неотъемлемые, фундаментальные права каждой личности и каждого народа?

 

И что будет означать на практике «безъядерный мир»? По сути, он окажется возвратом к старому доядерному миру, где крупномасштабные войны между различными, вплоть до самых крупных, субъектами мировой политики и были возможными, и реально происходили. В результате установления «безъядерного» мира наиболее вероятной становится ситуация, описанная в названии сказки Хиллари Беллока «Джим, который убежал от Няни и был съеден Львом». 

 

Строгая «ядерная» няня – не лучший вариант, однако лучший, чем самый симпатичный и «безъядерный», но голодный лев.

 

ЯВ можно сравнить и с солью из другой сказки, где разгневанный король изгнал из своего царства младшую дочь за то, что она сравнила свою любовь к нему с солью. Лишь когда в царстве вслед за изгнанницей исчезла и соль, король понял всю глубину своих заблуждений.

 

Сказочное королевство спасла добрая волшебница, но кто спасет нашу планету, если в понимании «соли» планетарных проблем мы проявим не большую дальновидность, чем незадачливый король?

 

Американский физик Фримен Дайсон около тридцати лет назад написал книгу «Weapons and Hope» («Оружие и надежда»), которая заканчивалась так: «Основная задача проста. Готовы ли мы принять неустойчивый (выделение мое, С.Б.) мир, в котором ядерные вооружения путем переговоров сведены к нулю? Если ответом будет «да», надежда для нас и наших внуков жива».

 

Это было написано хорошим человеком, однако, неглубоким и наивным человеком. Принцип же умной и взвешенной политики: «Лучшее – враг хорошего». И поэтому реалистичнее и надежнее ставить вопрос иначе: «Готовы ли мы сохранять и далее устойчивый мир, в котором путем честных переговоров ядерные вооружения разумно оптимизированы при отсутствии дестабилизирующих средств ПРО национальных территорий ядерных держав»?

 

И если ответом будет «да», глобальный мир сохранится.

 

А теперь вернемся к ведущимся переговорам и встрече президента Медведева в Завидово. Со слов президента можно понять, во-первых, что основные идеи и подходы переговоров противоположны изложенным мной выше. Во-вторых, можно понять, что, как и в случае с СНВ-1 и СНВ-2, члены российской делегации и ее эксперты, мягко говоря, особым профессионализмом (или, во всяком случае – обостренным чувством гражданской ответственности) не страдают и в очередной раз подводят высшее руководство России, включая президента, но прежде всего, подводят саму Россию.

 

В свое время бытовало выражение «прорабы перестройки». Что «выстроили» нам эти «прорабы» – у всех на глазах. Сегодня можно говорить уже о «прорабах перезагрузки», имеющих влияние на президента и определяющих формат переговоров.

 

Рефрен «прорабов перезагрузки» не нов: «Эпохи конфронтации не будет, «холодная война» закончена, США – наш партнер, а ядерные вооружения лучше сокращать, и лучше всего – до ноля».

 

Увы, заранее можно сказать, что если идеи ядерной «перезагрузки» (точнее – «разгрузки») восторжествуют, результат мы получим еще более страшный и катастрофический, чем после «перестройки». Пока что ключевые слова к характеристике ведущихся переговоров таковы: «Анонимность, спешка, некомпетентность российских переговорщиков» и еще раз: «Анонимность и спешка».

 

Куда спешим?

 

К «безъядерному» Апокалипсису?

 

«Почерк» нынешних переговоров очень напоминает времена СНВ-2, но – в еще худшем и более зловещем формате. Похоже, и «идеологи» те же. А ведь если бы СНВ-2 – этот второй, после СНВ-1, шаг по уничтожению ракетно-ядерных вооружений России, – был выполнен, то уже сегодня в РВСН РФ имелось бы где-то 245 боезарядов на 180 ПГРК «Тополь» и 65 РК «Тополь-М» шахтного и мобильного базирования (беру данные SIPRI - Стокгольмского международного института исследований мира).

 

Поэтому не будет преувеличением сказать, что один раз «горе-переговорщики» уже чуть не поставили Россию на грань ядерного краха и потенциальной утраты суверенитета. Не эти ли «эксперты» вновь ведут Россию туда же?

 

Неужели так сложно увидеть, что «холодная война» против России приобрела сейчас намного большую остроту и опасность по сравнению с прошлым уже в силу расширения НАТО и вторжения США в зону Российского геополитического пространства? Что ни о каких сокращениях СЯС РФ до ликвидации НАТО, зон ПРО на Аляске, и ряда других назревших предварительных действий США не может быть и речи?

 

Сегодня, как показывают объективные оценки, количественный облик СЯС РФ уже приблизился к нижнему уровню, необходимому для обеспечения стабильности. В то же время для России важно, прежде всего то, чем обладает она сама. Я еще об этом скажу.

 

Сейчас же более развернуто коснусь общей внешнеполитической и военно-политической ситуации.

 

Можно ли говорить об окончании «холодной войны» Запада против России до того, как Запад распустит НАТО или, хотя бы, выведет из его состава все «постсоветские» «новоделы», торжественно гарантируя недопущение подобного впредь? Ведь принятие в НАТО, например, трех прибалтийских республик никак не повышает безопасность Запада, зато указывает на агрессивные планы Запада против РФ и создает явную угрозу России.

 

Можно ли говорить о том, что США не стремятся к конфронтации с РФ, если они все активнее вторгаются в Российское геополитическое пространство и провоцируют ближнее окружение России на антироссийскую политику?

 

Можно ли идти на сокращения СЯС РФ при наличии зон ПРО на Аляске, при продолжении американских НИОКР по НПРО, при сохранении арктической активности подводного флота США?

 

Можно ли идти на сокращения СЯС РФ без предварительных односторонних частичных сокращений ядерных вооружений Соединенными Штатами с целью выравнивания сложившегося дисбаланса?

 

Допустим ли дальнейший отказ Москвы от декларации готовности России к объединению всех желающих бывших советских республик в единое государство? И какими рациональными доводами можно оправдать отказ от такой политики? Ведь даже Латвия, во всяком случае – ее народ, при умной политике Москвы была бы не прочь вернуться, не говоря уже о Южной Осетии, Абхазии, Приднестровье.

 

Вопросы можно продолжить...

 

Я уже писал (журнал «Национальная оборона», № 4, 2009 г.), что разоружаться можно только в честном мире. Так пусть Запад и США докажут России делом, что они по отношению к ней честны. А если они по отношению к нам не честны, то о каком партнерстве и каких сокращениях наших стратегических сил может идти речь?

 

Далее – к чему спешка? Действие СНВ-1 закончилось, но мы находимся в режиме другого действующего договора – СНП, не позволяющего наращивать сторонам ядерный арсенал. Так зачем так срочно нужен новый договор?

 

И нужен ли он в существующей ситуации вообще?

 

Да, миру настоятельно требуется новый подход к проблеме глобальных вооружений, но этот подход лежит на путях не к ядерному разоружению, а к полному всеобщему разоружению на принципах, предложенных СССР на XIV сессии Генеральной ассамблеи ООН 18 сентября 1959 г. Уничтожение мировых ракетно-ядерных вооружений предусматривалось там на третьем, завершающем, этапе.

 

О неразрывной связи ядерного и полного разоружения говорится и в пресловутой VI статье ДНЯО, на которую часто ссылаются, но текст которой никогда полностью не приводят.

 

Просто голова кругом идет! В ракетно-ядерной сфере Россия готова совершить возможно последний шаг к цивилизационному и государственному самоубийству. Никакой конкретной официальной информации нет, но в СМИ появляются сообщения о возможности сокращения носителей в десять (!) раз, при этом сообщается о готовности России отказаться от зачета американских крылатых ракет морского базирования, хотя КРМБ всегда рассматривались в США как серьезное средство превентивного удара.

 

Отрадный факт: в печати появляются здравые заявления о том, что подобного рода соглашения требуют общественной дискуссии (см. напр. сайт www.еj.ru от 18.01.2010 г.). Все верно, переговоры должны проводиться в обстановке широкой гласности и общенациональной дискуссии. И российские переговорщики должны обнародовать и гласно обосновать свои подходы к переговорам. Должна быть обеспечена возможность проведения компетентной депутатской и общественной экспертизы позиции России на переговорах.

 

А руководство России должно дать четкие публичные гарантии, что без проведения такой экспертизы и доведения ее результатов и выводов до народов России и мира, Москва не подпишет никаких международных соглашений в сфере ядерных вооружений.

 

Собственно, для честных профессионалов ситуация ясна настолько, что при верном подходе к переговорному процессу можно в два счета загнать в угол тех в США, кто настаивает на дальнейших сокращениях СЯС РФ.

 

Кто ясно мыслит, тот ясно рассуждает, а, рассуждая ясно, можно показать и доказать двуличие США даже простыми логическими рассуждениями. Скажем, когда у РФ имеются массированные СЯС, для их гарантированного уничтожения требуются тоже массированные ударные ядерные вооружения США. В то же время чем более массированы наши СЯС, тем больше вероятность выживания их после первого удара США и тем ниже вероятность полного перехвата перспективной национальной ПРО США российских блоков ответного удара.

 

Для того, кто собирается ударить первым, жизненно необходимо минимизировать ядерные вооружения будущей жертвы агрессии или объекта агрессивного шантажа. Минимизировать даже ценой согласия на какие-то свои сокращения. Поэтому даже взаимные сокращения выгодны лишь США.

 

Для того же, кто намерен ответить ударом на первый удар, для того, кому важно обеспечить не ядерное превосходство, а ядерное сдерживание агрессии, более важно сохранять массирование собственных СЯС, чем стремиться к минимизации ядерных вооружений потенциального агрессора. Вот почему сокращения СЯС СССР были выгодны только США, и так же односторонне выгодны для США сокращения СЯС РФ!

 

Даже – сокращения на взаимной основе.

 

К тому же, Америка никогда не пойдет на такие взаимные сокращения, которые выравнивали бы сложившуюся крайне неравноправную ситуацию в сфере стратегических ядерных вооружений.

 

В начале этой статьи я писал, что встреча в Завидово может стать «знаковой», а может и не стать. А станет она «знаковой» в том случае, если за ней последует полное изменение в ситуации вокруг переговоров: в частности, будет официально сообщено о составе делегаций и групп экспертов при обнародовании желаемых результатов переговоров.

 

Здесь неправомерны ссылки на секретность. Скажем, в 1992 г. Рамочная договоренность, предварившая договор СНВ-2, не была секретной, была доступна как независимым экспертам, так и общественности. Сегодня нам необходимо нечто подобное – если не как совместная и согласованная акция РФ и США, то, во всяком случае, как акция со стороны России.

 

Мы должны быть особенно осторожны и неторопливы. Ведь в кризисной ситуации находится оборона не США, а наша. Впрочем, в любом случае реальность такова, что чем более ЯВ РФ развиты в количественном отношении, тем ситуация стабильнее.

 

Стабильнее в том числе и потому, что Вашингтону будет сложнее сломать паритет, вводя в структуру своих стратегических вооружений дестабилизирующую систему, которая способна обесценить глубокий ответный удар РФ, то есть – систему НПРО США.

 

Вот в чем, а не в вопросах телеметрии или «одновременной ратификации» договоренностей заключаются наши насущные проблемы.

 

 

Сергей Тарасович Брезкун - профессор Академии военных наук