Главная / Концепции / Концепции

Концепции

Прикроет ли ядерный щит военную реформу?
Цель военной реформы – создание мобильных, хорошо оснащенных и подготовленных Вооруженных Сил РФ

 

 

16 декабря 2008 г. в Москве состоялось общее собрание Академии военных наук, на котором с интересным и содержательным докладом выступил начальник Генерального штаба ВС РФ генерал армии Николай Макаров. Конструктивные ответы НГШ на ряд вопросов порождают новые конструктивные вопросы, и некоторые из них хотелось бы задать со страниц «Национальной обороны», одновременно размышляя по существу проблемы.

Сергей КРЕМЛЁВ

Замечу сразу, что более точно было бы формулировать цель реформы как воссоздание хорошо оснащенных и подготовленных Вооруженных Сил, потому, что при всех недостатках и издержках ВС СССР образца начала 80-х годов, они были в военно-техническом и кадровом отношении именно такими. И гарантированно исключали даже малейшую угрозу внешней агрессии или силового давления на Россию. Воссоздание такой системной ситуации вполне вероятно, и возможно в быстрые сроки, но – лишь при вполне определенном алгоритме и направленности наших оборонных усилий как в военно-технической, так и, прежде всего, в военно-политической и внешнеполитической сферах.

Говоря о военной реформе, начальник Генерального штаба отметил, что на ее проведение «есть политическая воля руководства». Что ж, если первые лица России имеют политическую волю для решительных действий по обеспечению безопасности страны, то успех делу ее безопасности обеспечен. Но в чем должна проявиться эта политическая воля?

Сегодня уже никто не отрицает, что глобальная и европейская военно-политическая обстановка приобретает все более антироссийский характер. Налицо попытки Запада обеспечить, например, свою энергетическую безопасность за счет России. Но еще более существенно цивилизационное неприятие идеологами «золотого миллиарда» мировоззренческих подходов русско-советской цивилизации, с петровских времен ориентированной на взаимовыгодное сотрудничество держав, а не на мировое господство какой-то одной из них.

Сегодня США хотят сохранить свое превосходство за счет расширения неких «зон ответственности», в том числе в регионах традиционного влияния России. При этом президент Барак Обама высказывается в том смысле, что необходимо, мол, консолидировать все силы и средства «для обеспечения демократических преобразований в России и Китае». Заявление, надо сказать, откровенное и зловещее.

И уже ясно даже былым «оптимистам», что развитие НПРО США с подключением к ней европейских элементов производится для уменьшения ядерно-ракетного потенциала российского ответного удара. Ответного!

Концентрация сил США и НАТО все чаще производится непосредственно у границ РФ, не говоря уже о границах российского геополитического пространства, по сути совпадающих с границами СССР 1985 г. Одновременно возрастает военно-техническое превосходство других стран над Россией. Крайне неоднозначен «китайский» аспект наших проблем. И приходится все чаще слышать, что России, мол, угрожают реальные войны, причем такие военные конфликты будут быстрыми, будут разрешаться контингентами мирного времени и предварительного угрожаемого периода не будет. Отсюда – необходимость реформирования армии и флота, кризисное состояние которых признается открыто.

Соответственно, говорят о необходимости формирования новой структуры военной организации России и создания «постоянно готовых» Вооруженных Сил, способных функционировать в режиме «быстрого реагирования».

Ядерное оружие должно быть 100-процентно надежным.

 

Звучит все это неплохо, но вопросы возникают. Во-первых, на мой взгляд, важен вопрос о сути и смысле деятельности Вооруженных Сил России и о принципиальном отличии их от Вооруженных Сил США. Для военной организации Соединенных Штатов никогда не была насущной и актуальной задача обеспечения безопасности национальной территории, в то время как для военной организации России такая задача остается непреходяще актуальной вот уже более трех веков, если вести отсчет хотя бы со времен Северной войны.

Вооруженные Силы США и создавались, и существуют как силовой инструмент для внешнего использования, как некая пожарная или карательная «команда», призванная обеспечивать те или иные экспансионистские задачи США, причем нередко – в режиме быстрого реагирования.

Однако так ли уж важно именно «быстро» реагировать нам? Высокая выучка и техническая оснащенность ВС – да! А немедленная реакция? Имея эффективные и вот уж и впрямь постоянно боеготовые ядерные вооружения, Россия может позволить себе и замедленную, но обязательно – взвешенную реакцию на неядерные действия против нее. Что же до ядерных действий, то мгновенная реакция на них обеспечена уже давно – благодаря наличию у России СПРН, РВСН, а также МСЯС. А эти компоненты военной организации надо не столько преобразовывать, сколько сохранять и развивать.

Для армии США наемничество – логично. А для армии России? Скажем, российский, а позднее – советский генерал-оружейник Федоров всю свою жизнь был военным-профессионалом. Однако ни одного дня он не был наемником, начиная с лейтенантских погон – как и нынешний, скажем, лейтенант РВСН. Ведь профессиональную армию на массовом уровне – в РВСН, в ПВО, в ВВС, в ВМФ и т.д. мы имели уже с начала, по крайней мере, 60-х годов. Но это была армия профессионалов, единая с народом и полностью чуждая духу наемного контракта. Сказанное не отрицает, впрочем, идею контракта как таковую – все зависит от ее наполнения.

Да, военная реформа необходима, и, тем не менее, многие ее концептуальные положения по сей день нельзя назвать достаточно проработанными. Однако один концептуальный и практический момент всеми – на словах – давно понимается одинаково. И, имея в виду именно его, начальник Генерального штаба ВС РФ сказал 16 декабря 2008 г., что надо укреплять ядерно-ракетную составляющую Вооруженных Сил, что только под этим «щитом» мы сможем провести все необходимые преобразования. Было сказано так же, что ядерно-ракетному щиту будет уделяться все необходимое внимание.

Но что должно стоять за словами конкретно? Стратегические ядерные силы России давно отвечают основополагающим идеям военной реформы. Они формируются из профессионалов, они находятся не просто в постоянной боевой готовности в мирное время, но обеспечивают эту готовность на уровне, исчисляемом минутами! То есть, ракетно-ядерный щит способен гарантировать самые смелые шаги в области реформирования Вооруженных Сил без угрозы оставить страну беззащитной перед любой агрессией – как локальной, так и широкомасштабной, неядерной или ядерной.

Испытания первой советской атомной бомбы.

Концептуально – все верно! Однако военные профессионалы поступят опрометчиво, если будут полагаться на прочность и безупречность реального российского ядерного щита без вполне определенных и давно назревших мероприятий по его сохранению.

Прочен ли нынешний ядерный щит? Обеспечена ли его перспективная прочность? Говоря так, я имею в виду тот факт, что ядерный арсенал России вот уже восемнадцать лет не проходит опытную проверку, как не проверяется в реальной работе и способность ядерных оружейников – особенно молодых их поколений – разрабатывать ядерные заряды. Ракетчики хотя и изредка, но осуществляют экспериментальные и опытные пуски МБР, учебно-боевые пуски МБР проводят РВСН. Что же до ядерного арсенала, то он в прямых ядерных экспериментах давно не проверяется. Увы, этот факт не очень-то беспокоит самих разработчиков ЯО, но их еще как-то можно понять. Человек слаб, и если ему позволяют десятилетиями работать, жестким образом не проверяя результаты его деятельности, то надо обладать очень уж высоким чувством профессиональной и гражданской ответственности, чтобы такая спокойная жизнь вызывала у ведущих ее чувство беспокойства и тревоги.

Можно ли рассчитывать на полную надежность и безопасность ЯО, на то, что оно гарантированно сохраняет свои боевые характеристики при любых вариантах применения, основываясь лишь на заверениях разработчиков оружия – пусть эти заверения и десять раз подкреплены расчетами и высокими оружейными авторитетами?

А ведь наши военные просто обязаны бить тревогу и настаивать на немедленном изменении того порочного положения вещей, которое запрограммировано нахождением России в режиме Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ). Давно, давно пора начать процедуру выхода России из ДВЗЯИ (Вашингтоном, к слову, не ратифицированного) с целью подготовки к возобновлению периодических натурных ядерных испытаний в ограниченных объемах. Этот шаг жизненно важен для обороны России! При этом сегодня нам в первую очередь необходимо убедиться не столько даже в качестве реального ядерного арсенала (он все еще неплох), сколько в качестве кадров разработчиков ядерного оружия и в состоянии ядерного оружейного комплекса, то есть нам надо убедиться в способности России и впредь сохранять свой ядерный оружейный статус.

В начале 2000-х годов в силу ряда чисто политических причин Россия не только согласилась на ДВЗЯИ в варианте полного запрета испытательных ядерных взрывов (даже мирных), но еще задолго до подписания Договора полностью и в одностороннем порядке отказалась от проведения ядерных испытаний, что само по себе ощутимо повлияло на перспективную прочность нашего ядерного статуса. Политическое решение России о согласии на ДВЗЯИ основывалось на расчете продвинуть мировую политическую ситуацию в направлении стабилизации и снижении напряженности, и в этом смысле оно было тогда до какой-то степени логичным. Однако реальное развитие событий пошло не по сценарию усиления тенденций мира. За время, прошедшее с момента ратификации Россией ДВЗЯИ, Запад и США лишь усиливали антироссийскую направленность своей политики и сегодня уже прямо угрожают безопасности России. Так допустимо ли для РФ сохранять свое членство в ДВЗЯИ?

НАТУРНЫЕ ОПЫТЫ НА ЯДЕРНЫХ ПОЛИГОНАХ КОМПЛЕКСНО И НЕЗАМЕНИМО СВЯЗЫВАЛИ В ЕДИНОЕ И ЭФФЕКТИВНОЕ ЦЕЛОЕ РАСЧЕТНО-ТЕОРЕТИЧЕСКУЮ РАБОТУ ФИЗИКОВ И ИНЖЕНЕРНЫЕ И ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ УСИЛИЯ ПО ВОПЛОЩЕНИЮ ИХ ИДЕЙ В КОНСТРУКЦИЮ ЗАРЯДА

Сегодня ссылки на «политический» характер ДВЗЯИ и политическую-де якобы невозможность для России выйти из него не более оправданы, чем ссылки на факт подписания Россией советско-германского Пакта о ненападении 1939 г. после 22 июня 1941 г.! Факт агрессии Германии против СССР обесценил факт наличия Пакта 1939 г. И точно так же факт нарастающей непрямой, системной, виртуальной агрессии Запада и США против Российской Федерации и ее национальных интересов однозначно обесценивает факт ратификации Москвой ДВЗЯИ. Соответственно, Россия имеет и формальное, и моральное право выйти из ДВЗЯИ. Да и не в праве дело! Дело – в сути вопроса, в том, что лишь испытания способны деловым образом «встряхнуть» оружейников и оздоровить ситуацию.

Если мы не признаем непреложную правоту такого взгляда, то уже в обозримой перспективе ядерные вооружения России могут превратиться во многом в ядерную абстракцию. Прикроет такой «щит» военную реформу?

Сомневаюсь...

17 декабря 2005 г. на годичном отчетно-выборном собрании Академии военных наук ее президент – генерал армии М.А. Гареев, критикуя теорию «войн 6-го поколения», заявил, что апологеты этой теории уже сейчас предлагают отказаться от ядерного оружия, а для России это было бы самоубийством.

Тут спорить не с чем. Та же мысль прозвучала в докладе тогдашнего начальника Генерального штаба ВС РФ генерала армии Ю.Н. Балуевского: главным был, есть и будет приоритет развития ядерных сил при сохранении на достаточном уровне сил как глобального, так и регионального сдерживания.

Совершенствование ракетно-ядерного потенциала требует выхода России из ДВЗЯИ.

Однако понятия «ядерный фактор», «ядерное оружие» и т.п. разными кругами воспринимаются по-разному. Скажем, для политика и политолога «ядерное оружие» – это некий «квадратик» в некой схеме стратегической стабильности. Это – почти абстракция, о которой можно писать статьи, не задаваясь, например, вопросом: а как надо соединять составные части ядерного боеприпаса – болтами и гайками, или сваркой, пайкой, клеем, клепкой? Или – каковы температурные пределы, выдерживаемые ядерным зарядом, каковы гарантийные сроки его службы?

На другом конце понятийной цепочки стоят люди, занятые обслуживанием и текущей эксплуатацией конкретных, материальных систем ядерного оружия. И для них то, что не представляет интереса для политолога, составляет смысл жизни.

Положение осложняется тем, что политологи не допущены до конкретных закрытых сведений, а у допущенных к конкретному оружию не хватает сил и времени на адекватное осмысление общих проблем.

Ранее, когда отечественная ядерная оружейная работа шла по пути естественного ее развития и совершенствования, особой беды в том не было. Концепциями в СССР занимались, может быть, и слабо, зато уж практическая оружейная работа была на высоте. Структуры МО СССР и ядерной отрасли вместе со структурами политического и экономического руководства с учетом достижений и направления работ второй ведущей ядерной державы – США, определяли содержание отечественных усилий, определялись перспективные задания оружейному комплексу, готовились проекты постановлений ЦК и Совмина. Затем эти проекты становились постановлениями, и, в положенный срок, после расчетных и экспериментальных оценок (в том числе – в ходе натурных ядерных испытаний), после цикла полноценных НИР и ОКР на вооружение поступала всесторонне испытанная и аттестованная система ядерного оружия. И она, к слову, также периодически проверялась в выборочных натурных испытаниях.

Сегодня этого, увы, нет… В отработанной и логичной цепи организационной оборонной работы мы то и дело имеем разрывы, отнюдь не восполняемые периодическими Указами президента. Хотя при желании соединить все звенья в единое целое не так уж и сложно. Надо восстановить важнейшее «звено» испытаний, которое вот уже более восемнадцати лет назад выпало из технологической цепи ядерной оружейной работы.

«Суха теория, мой друг, а древо жизни пышно зеленеет», – сказал Гете. Натурные опыты на ядерных полигонах комплексно и незаменимо связывали в единое и эффективное целое расчетно-теоретическую работу физиков и инженерные и производственные усилия по воплощению их идей в конструкцию заряда. Физики-теоретики взаимодействовали с инженерами-исследователями, конструкторами, технологами, материаловедами, «серийщиками», военными представителями, испытателями. Шел постоянный процесс взаимообогащения и набора профессионального опыта, в ходе разработки и изготовления конструкции, проверяемой в реальном ядерном испытании, возникали и укреплялись многообразные взаимопроникающие связи между всеми специалистами, включенными в цепь разработки.

Проблемы ветвились действительно как крона живого дерева. Но сейчас эта крона засыхает, а порой бездумно обрезаются даже еще живые ее «ветви». В этих условиях можно, конечно, рассуждать «в общем», мысля «квадратиками» схем, о «ядерном факторе», о «новых разработках» и «оружии нового поколения», но реально эти рассуждения все более становятся именно игрой в «кубики» и «квадратики». Конечно, еще остаются старые, давно разработанные ядерные боеприпасы, которые стоят на вооружении. Однако тот, кто остановился и живет старым багажом, завтра обречен на крах. Истина банальная, но от этого не перестающая быть истиной.

Утверждать, что новые разработки уже не нужны, можно лишь лукавя. Тем не менее, парадокс состоит в том, что вопросы возможной перспективной номенклатуры отечественных ядерных вооружений вряд ли сегодня так уж насущны. Обсуждать их нецелесообразно не только в силу их естественной закрытости, но еще и потому, что они в данный период не очень-то актуальны перед тем, как задумываться: какое новое оружие можно разрабатывать и нужно ли его разрабатывать, необходимы неотложные конкретные меры по сохранению Россией способности его разрабатывать.

Кардинальная мера тут одна – выход из ДВЗЯИ. В отличие от США, Россия его ратифицировала, приняв самоограничение на ядерную деятельность. Причем Россия ратифицировала ДВЗЯИ в расчете, повторяю, на оздоровление мировой политической обстановки.

Где оно, это оздоровление?

Прошло уже достаточно времени, чтобы заявить: в результате нашего отказа от обеспечения уверенности в своем ядерном арсенале, отказа от заботы о росте полноценных кадров разработчиков российского ядерного оружия, мировая ситуация становится, напротив, все более больной, пораженной агрессивностью США и Запада. Так допустимо ли и далее пребывание России в режиме ДВЗЯИ? Тем более после того, как становится все более очевидным провокационный характер этого сомнительного договора.

Цепь не может быть более прочной, чем ее самое слабое звено. Наши потенциальные противники абсолютно точно отыскали в единой технологической «цепи» разработки, отработки и аттестации ядерных вооружений то слабое «звено» – ядерные испытания, разрыв которого, с одной стороны, исключал нормальное функционирование всей «цепи». С другой же стороны инициирование именно этого разрыва было возможно извне, через механизм международного договора.

Однако отказаться от испытаний полностью невозможно, поскольку такой отказ рано или поздно ведет к утрате ядерного комплекса во всех его элементах. Те же США, инициировавшие запрет испытаний в том виде, в каком он принят, от испытаний не отказываются. Они всего лишь взяли паузу и могут себе ее позволить.

А мы – уже нет!

Сейчас не может быть сомнений: у ДВЗЯИ нет иной подоплеки, кроме замысла лишить таким образом РФ ее ядерного оружейного статуса. ДВЗЯИ – это провокация против ядерной России, а, в конечном счете – против России вообще, ибо – как верно отметил генерал армии М.А. Гареев, лишиться ядерного оружия для России равнозначно самоубийству.

И уже несколько лет назад в открытом письме ряда депутатов Государственной Думы к В.В. Путину о проблеме ядерных испытаний было сказано так: «Ядерные оружейные комплексы основных ядерных держав не имеют тех проблем, с которыми в последние 15 лет сталкиваются российские ядерщики: разрыв связей в кооперации, вынужденная замена материалов, ухудшение качества, изменение ГОСТов, замена поставщиков и т.д. В итоге мелкие наслоения изменений могут дать качественно новые результаты, снижающие уровень эксплуатационной и боевой надежности ядерного арсенала. Выявить и нейтрализовать эти отрицательные тенденции можно, лишь возобновив натурные испытания».

Увы, к этой констатации можно было бы прибавить и ряд других горьких признаний, начиная с того, что профессиональный тонус оружейников прогрессирующе приближается к нулю, в том числе и по причине ДВЗЯИ. И никакие денежные дотации здесь ничего не могут изменить по существу. Зато там, где нет конкретного результата, могут развиваться многообразные спекуляции.

Восстановив испытания, мы естественным образом обеспечим восстановление былого уровня ответственности оружейников и ликвидируем угрозу самоуспокоенности. При этом мы будем совершенствовать оружие не с целью угроз кому-то, а в целях усиления его сдерживающих качеств, а также его надежности и безопасности.

При этом постановка задач создателям систем ракетно-ядерного оружия – не только прерогатива, но и системная обязанность Минобороны и, если смотреть на проблему широко, Генерального штаба ВС РФ. Как-то давно, на полигонном застолье после успешного испытания, академик Сахаров начал громко рассуждать на концептуальные темы. И тогда маршал Неделин встал и произнес тост, соль которого была в анекдоте. Муж-старик молится к ночи: «Наставь и укрепи!»… А молодая жена советует ему с печки: ты, мол, молись о том, чтобы Господь укрепил, а уж наставить я и сама сумею! Маршал намекал – вы, мол, дайте нам новое оружие, а наставлять нас не надо. Было бы, чем сдерживать угрозы, а как сдерживать – разберемся без ученых.

Не уверен, что это была оптимальная позиция, однако она выглядит намного убедительнее той, которую мы наблюдаем сегодня. Особенно же странным выглядит спокойное отношение наших военных к тому факту, что главный военно-технический фактор обеспечения обороноспособности страны реально не аттестуется в натурных испытаниях почти двадцать лет! Не является ли святым долгом как раз военного руководства прямо осведомить высшее политическое руководство, что при дальнейшем отказе от ядерных испытаний Россия уже вскоре из реальной и весомой ядерной державы неизбежно превратится в ядерную державу в принципе. В ядерную державу в неком абстрактном смысле.

Когда-то и кому-то надо же сказать это прямо и на высоком уровне принятия решений! По моему глубокому убеждению, все перспективные оборонные и ядерные проблемы России сегодня уже невозможно решать должным образом, сохраняя режим ДВЗЯИ. Может ли кто-либо отрицать сегодня, что формирование военно-политических и военных угроз безопасности России программируется, прежде всего, нашей усиливающейся – прошу прощения за невеселый каламбур – слабостью в военно-техническом отношении? Но коль так, то мы должны нашу оборону усиливать, и усиливать прежде всего в тех сферах, которые обеспечивают максимальный эффект по критерию, во-первых, «эффективность – стоимость», а во-вторых, по абсолютному эффекту исключения угроз. А это означает, что мы должны опираться на ядерные вооружения России.

Да, гарантами безопасности РФ являются, прежде всего, национальные ракетно-ядерные вооружения. Именно ядерная компонента Вооруженных Сил – основа оборонной безопасности и мощи России. Причем ядерные вооружения являются наиболее «деликатными» в научно-техническом отношении. Они – наиболее наукоемки и, к тому же, уникальны в инженерном смысле.

Так вот, пусть каждый россиянин, и особенно каждый, имеющий отношение к принятию государственных решений, честно ответит себе на следующий вопрос: «Сядет ли он в самолет, который был поставлен на прикол почти двадцать лет назад, и который потом без каких либо проверок и облетов был подан к терминалу аэропорта?» Или: «Полетит ли кто-то в новом самолете, который был испытан лишь на стендах и до этого ни разу не испытывался в реальном полете?» Наконец: «Доверит ли он свою жизнь пилоту, который имеет налет лишь на тренажерах и ни разу не поднимал в воздух реальный самолет»?

А ведь исключительно по причине нахождения России в режиме ДВЗЯИ в нашем ядерном арсенале мы имеем ныне боезапас, который реально не проверялся почти двадцать лет.

А ведь по той же причине новые разработки ядерных вооружений могут быть проверены лишь «лабораторно», без представительных реальных испытаний.

И по той же причине у России нет ни одного достаточно молодого разработчика ядерного оружия (в возрасте моложе сорока лет), который имел бы личный опыт разработки хотя бы одного реально испытанного ядерного заряда (двадцать лет назад число только таких молодых, но уже опытных и перспективных специалистов исчислялось десятками).

Попытки сослаться на США должны быть отметены как негодные уже в силу того, что за период общего моратория на ядерные испытания Америка потратила на поддержание своих ядерных возможностей суммы, неизмеримо превышающие наши расходы. При этом США, как и Китай, не ратифицировали ДВЗЯИ – в отличие от России, и поддерживают свой Невадский полигон в состоянии постоянной готовности к испытаниям.

Что же до ядерной сферы России, то она не оптимизируется, а съеживается, как шагреневая кожа у Бальзака, в то время как в США происходит не сокращение ядерной сферы, а ее оптимизация. Логический итог развития нынешних тенденций в ядерной сфере России – ноль. Логический итог развития нынешних тенденций в ядерной сфере США – насыщенный качественный концентрат, который всегда можно разбавить до нужной количественной кондиции. При этом, повторяю, США не отказались от испытаний, а просто взяли паузу под флагом сопровождения ядерного арсенала без испытаний вложили за последние десятилетия в модернизацию и развитие неполигонной лабораторной базы своего ЯОК огромные средства – принципиально, качественно иные, чем у нас.

Одного этого соображения достаточно для отказа России от ДВЗЯИ. И лишь заведомо недобросовестные политики Запада смогут упрекнуть после этого Россию в подрыве международной стабильности. Она рушится как раз сейчас, потому что без испытаний разрушается ядерная Россия.

О ядерном факторе говорят много. Однако государству пора признать: исчезает сам предмет обсуждения. И если все будет идти так, как идет, то ядерные вооружения России могут из материально существующих превратиться в абстракцию. Исключить эту угрозу можно, лишь восстановив целостность технологической цепи разработки ядерного оружия, то есть – вернув в нее выпавшее, но важное и неотъемлемое звено натурных ядерных испытаний.

Ядерный щит страны действительно способен надежно прикрыть любые реформы в России, в том числе и военную реформу. Но для этого он должен – как и десятилетия назад – быть испытанным, и умело, профессионально сработанным не теми, кто пришел в ядерную оружейную работу три-четыре десятилетия назад, а теми, кто в нее лишь приходит или придет в ближайшие годы.

А при нахождении России в режиме ДВЗЯИ это невозможно. Генерал армии Н.Е. Макаров говорил о том, что у политического руководства есть политическая воля на проведение подготовленной военными военной реформы. Однако военную реформу нельзя проводить, не убеждаясь в надежности того ядерного «щита», под которым эту реформу проводить намереваются. Военные должны быть уверены и в умении современных разработчиков оружия разрабатывать штатно взрывающиеся на полигоне, а не на бумаге, ядерные заряды.

Поставить вопрос о необходимости реального испытания этого щита, настоять на выходе из ДВЗЯИ обязаны именно военные. А политическая воля руководства России должна проявиться в соответствующих решениях об отказе от этого разрушительного для обороны страны договора.