Главная / Концепции / Концепции

Концепции

Стратегия сдерживания на современном этапе и роль системы РКО в ее реализации

Формирование системы новых международных отношений на глобальном и региональных уровнях, резкое возрастание военно-промышленной активности ведущих в военном отношении государств, широкомасштабное реформирование их вооруженных сил и модернизация вооружений обуславливают необходимость учета этих факторов при принятии решений по мерам и средствам реализации стратегического сдерживания возможной агрессии против России.

Сергей СУХАНОВ

Владимир ГРИНЬКО

Необходимо отметить, что в настоящее время наибольшую военную угрозу для Российской Федерации представляют действия США и стран НАТО. В этих условиях принципиальное значение приобретает необходимость выбора и реализации рациональной стратегии сдерживания с приостановкой и устранением продолжающегося процесса деградации отечественной научно-производственной базы и, собственно, военной составляющей системы обеспечения безопасности Российской Федерации – ее Вооруженных Сил.

При сохранении указанных тенденций в достаточно близкой перспективе практически неизбежной становится возникновение ситуации, когда возможности Российской Федерации по сдерживанию эвентуальных противников с использованием только стратегических наступательных вооружений могут быть ограничены и, в ряде случаев, подвергаться сомнению.

Следует также отметить, что особенностью современной военно-технической деятельности США и стран НАТО в области достижения абсолютного военного превосходства является асимметричное по отношению к другим государствам развитие космических вооружений, форсированное развертывание которых обеспечит, по планам Пентагона, заблаговременное достижение превосходства в космосе.

В этих условиях закономерно и оправдано возрастание роли оборонительных систем стратегического уровня – прежде всего ракетно-космической обороны (РКО) и ее составных элементов: систем предупреждения о ракетном нападении (СПРН), контроля космического пространства (СККП), противокосмической и противоракетной обороны (ПКО и ПРО соответственно).

При условии их развития и поддержания на необходимом уровне, они могут не только существенно повысить эффективность Вооруженных Сил РФ, прежде всего СНВ, но и обеспечить сдерживание эвентуальных противников от вооруженной агрессии против России за счет создания угрозы поражения космической составляющей их вооружений.

Из анализа текущего состояния проблемы следует:

1. Налицо существенное отставание в развитии отечественных оборонительных систем стратегического уровня от требований, вытекающих из анализа складывающейся военно-политической обстановки.

2. Для создания системы эффективного противодействия космическим вооружениям эвентуальных противников в условиях их ускоренного развития требуется решение ряда нетривиальных научных проблем и создание ряда принципиально новых образцов вооружения, использующих новейшие достижения науки и техники.

 

Вполне естественно, что в этих условиях неизбежно возникает вопрос: каким образом можно компенсировать возникающее несоответствие и обеспечить достижение требуемой эффективности оборонительных систем стратегического уровня на разных этапах их развития?

С учетом отмеченных факторов очевиден и ответ – с помощью ядерного оружия, однако не стратегического уровня, а адаптированного для поражения целей в воздушно-космическом пространстве. При этом в полной мере должны использоваться информационные возможности систем РКО.

Основными особенностями современной российской концепции ядерного сдерживания являются:

1. Доктринальное положение о допустимости применения ядерного оружия первыми при отражении агрессии;

2. Акцент на постепенность наращивания мощи ядерного воздействия в ответных действиях с целью деэскалации военного конфликта.

Другими словами, в военной доктрине юридически признана возможность проведения ограниченной ядерной войны (военных действий с ограниченным применением ядерного оружия без их перерастания в глобальную ядерную войну).

При этом возможными условиями применения ядерного оружия являются:

1. Применение противником ОМП или достоверно вскрытая непосредственная подготовка к его применению;

2. Воздействие противником обычными средствами поражения по стратегически важным объектам (военным и невоенным);

3. Возникновение реальной угрозы нарушения устойчивости стратегической обороны.

Из анализа характера войн и вооруженных конфликтов, приведенного в военной доктрины РФ, следует и другой, вполне очевидный и закономерный вывод о том, что наряду со стратегическим ядерным оружием в реализации концепции сдерживания и обеспечении военной безопасности могут найти применение тактическое ядерное оружие и неядерные средства и системы, позволяющие решать проблемы обеспечения военной безопасности Российской Федерации во всех видах войн и вооруженных конфликтах.

В целом можно сделать и еще один вывод: ядерное оружие в соответствии с военной доктриной РФ и другими нормативными правовыми актами в складывающейся военно-политической обстановке (с учетом негативных процессов в Вооруженных Силах и оборонно-промышленном комплексе) предназначено для парирования практически всего спектра военных угроз – до момента создания неядерных сил, обеспечивающих реализацию требований военной доктрины в полном объеме.

В связи с этим представляет определенный интерес рассмотрение взглядов военно-политического руководства эвентуальных противников на использование ядерного оружия в современных условиях.

АНАЛИЗ ОСОБЕННОСТЕЙ СОВРЕМЕННОЙ ЯДЕРНОЙ СТРАТЕГИИ США

В основном стратегия оборонной политики США определена «Четырехлетним обзором состояния оборонной политики (Quadrennial Defense Reviev), представленным Конгрессу в сентябре 2001 г., «Обзором состояния ядерных сил» (Nuclear Posture Review), стратегией национальной безопасности США, национальной стратегией борьбы с распространением оружия массового уничтожения.

Результаты анализа позволяют сделать вывод о том, что ядерная стратегия США исходит из того, что наступившая эра международных отношений характеризуется появлением многочисленных потенциальных противников, источников конфликтов и беспрецедентных вызовов, а также непрогнозируемых вариантов развития событий. Отсюда следует вывод, что по сравнению с эпохой «холодной войны» мир стал более опасным для США. Как результат, старая политика сдерживания, в основу которой было положено ядерное противостояние с одним государством – Советским Союзом, должна быть адаптирована к новым условиям, заключающихся в многовекторном сдерживании множества угроз комбинированными силами новой стратегической триады.

Традиционная стратегическая триада будет трансформироваться в триаду, состоящую из: ядерных и неядерных сил, систем активной и пассивной ПРО, и способной к воссозданию своих возможностей инфраструктуры испытаний, производства и боевого применения стратегического ядерного и неядерного оружия. Новая триада должна быть объединена системой связи, разведки и управления на базе новых информационных технологий.

Целесообразно обратить внимание на то, что промышленная база рассматривается не как обеспечивающий компонент, а как неотъемлемая часть военной мощи наряду с родами и видами вооруженных сил

Структура и возможности новой триады должны обеспечить решение следующих задач: гарантировать безопасность союзников и дружественных государств, сдерживать любого агрессора, убедить соперников в бесперспективности гонки вооружений с США и нанести поражение любому противнику.

Впервые указано на наличие у Соединенных Штатов планов трансформации стратегического ядерного сдерживания в стратегическое сдерживание обычными средствами – неядерные ударные силы (удар обычными средствами и информационные технологии снижают зависимость от ядерных сил в рамках общей стратегии сдерживания).

В ядерной стратегии США признается необходимость сокращение нынешнего арсенала до 1700-2200 единиц оперативно развернутых ядерных боеприпасов (боезарядов).

Однако Вашингтон оставляет за собой право прекратить сокращение и нарастить ядерные силы для ответа на непредвиденные угрозы. В ядерной доктрине декларируется тот факт, что снятие боеголовок с носителей является предпочтительней сокращения стратегических ядерных сил. Большая часть «разгруженных» носителей переводится в резерв, где из них формируется та часть «гибких сил», которая предназначена для реагирования на протяженные по времени угрозы (от нескольких недель до более года). Активная часть предполагает постоянную готовность, пассивная – необходимость для перевода в готовность работ по сборке боезарядов в специальных условиях. В активном арсенале остается около пяти тысяч боеприпасов, готовых к применению, плюс от двух до пяти тысяч боезарядов в пассивном резерве.

Отмечается, что ядерное оружие входит в категорию ударных вооружений и может быть задействовано в случаях, когда обычные вооружения не адекватны той или иной конкретной задаче.

Кроме того, предполагается, что страны, планирующие обладание ОМУ, должны прийти к выводу, что им не удастся его использовать в военных или политических целях, по крайней мере, против США и их союзников, и, следовательно, стимулы для приобретения ОМУ должны ослабнуть. Однако, при необходимости, Соединенные Штаты должны быть способны уничтожить как такое оружие, так и связанную с ним инфраструктуру. В этом контексте большое значение придается проникающим боеприпасам, способным поражать высокоукрепленные подземные цели.

Принятые в 2005 г. «Национальная военная стратегия» и «Национальная стратегия обороны» официально предусматривают возможность нанесения превентивных ударов даже в условиях отсутствия непосредственной угрозы для США.

Наибольший интерес в данном случае представляет, главным образом, принципиальная возможность использования ядерного оружия в «бесконтактных» боевых действиях на больших расстояниях.

Тот факт, что «Обзор ядерной политики» предусматривает возможность применения ядерного оружия против стран, располагающих любым ОМУ, свидетельствует о частичном пересмотре обязательств США в соответствии с негативными гарантиями безопасности, принятыми в связи с Договором о нераспространении (не применять ядерное оружие против неядерных государств-членов ДНЯО – это выводит из-под угрозы страны, которые имеют, например, химическое, но не ядерное оружие).

Необходимо отметить, что принятие принципа ограниченного применения ядерного оружия в контексте ограниченных конфликтов чревато и риском расширения задач, которые могут быть поставлены перед ядерным оружием.

Модернизация структуры и задач ядерно-оружейного комплекса (ЯОК) США осуществляется в рамках проекта Complex-2030 со сроком завершения в 2030 г.

Новая инфраструктура ЯОК должна обеспечивать поддержание надежности и безопасности существующего ядерного арсенала в условиях действия моратория на натурные ядерные испытания, а также предоставлять возможность создавать ядерные боезаряды (ЯБЗ) нового «сверхсовременного» типа. Главное требование к новым ЯБЗ – отсутствие необходимости подтверждения их надежности в течение всего жизненного цикла. Продолжительность срока службы таких зарядов должна значительно превышать аналогичные показатели для современных ЯБЗ и составлять 45-60 и даже 90 лет. В качестве перспективной поставлена задача выхода к 2025 г. на ежегодное производство до 120-130 ЯБЗ.

Фактически речь идет о восстановлении возможностей американского ЯОК в области создания ядерных боезарядов и их эксплуатации, существовавших в период «холодной войны».

Параллельно реализуется программа разработки новых типов ЯБЗ Reliable Replacement Warhead – RRW. Ее задача состоит в получении опытного образца надежного и менее «конструктивно напряженного» заряда к 2012 г. Предполагается, что RRW-заряд поступит на вооружение СЯС США в качестве замены ЯБЗ нынешнего типа.

Появление подобных боеприпасов позволит американцам реализовать на практике доктрину превентивного применения ядерного оружия по странам-изгоям в случае их нежелания следовать курсу глобальной «демократизации» мира, подкрепленного стремлением к обладанию современными средствами ведения вооруженной борьбы.

Таким образом можно констатировать, что взгляды военно-политического руководства США (соответственно и НАТО) претерпели достаточно серьезные изменения.

Так, до 90-х годов прошлого столетия ядерное противостояние носило характер силовой поддержки сложившихся после Второй Мировой войны системы международных отношений.

Нелишне отметить и тот факт, что формально непримиримые идеологические противоречия между великими державами служили хорошей основой для успешного функционирования их военно-промышленных комплексов, бесперебойно выдававших требуемую продукцию в достаточных для реализации ядерного противостояния масштабах. Последнее обстоятельство крайне важно, поскольку после разрушения идеологии противостояния капитализм – социализм, ВПК США и стран западной ориентации практически одномоментно лишился идеологической основы своего достаточно прибыльного функционирования.

По мнению ряда аналитиков, с конца 1990-х гг. наблюдается своего рода «ренессанс» ядерного оружия. В частности, претерпевает изменения ядерная политика США и России; в 1998 г. к «ядерному клубу» присоединились Индия и Пакистан; объявила о своем ядерном статусе Северная Корея; у США появились основания считать, что над созданием ядерного оружия работает Иран; не объявил о своем статусе, но фактически обладает достаточно обширным ядерным потенциалом Израиль. Это позволяет сделать вполне определенные выводы, достаточно важные в контексте рассматриваемой проблемы.

Во-первых, можно утверждать, что причинно-следственной связи между ядерным оружием и «холодной войной» не существует. Ядерное оружие оказало заметное влияние на характер «холодной войны», но она не была следствием гонки ядерных вооружений, и, соответственно, ее окончание не привело к утрате ядерным оружием своего военно-политического значения.

Во-вторых, складывается новая система международных отношений, одной из характеристик которой является довольно значительная роль ядерного оружия.

Важнейшей особенностью переживаемого момента является то, что представление о том, что любое применение ядерного оружия приведет к глобальной катастрофе, осталось в прошлом, поскольку крупномасштабные противоречия и конфликты между ведущими военными, в том числе ядерными державами, более не считаются вероятными.

Парадоксальным образом резкое снижение угрозы возникновения Третьей Мировой войны делает применение ядерного оружия теоретически более вероятным – впервые за последние 40-50 лет.

Кроме того, как уже отмечалось, ситуация неопределенности в международных отношениях создает новые стимулы для приобретения ядерного оружия растущим числом государств, при этом возможность противодействия распространению снижается. Речь идет не только о нынешних или потенциальных противниках США, но и о союзниках и партнерах, многие из которых не готовы делать долгосрочную ставку на американский «зонтик» в обеспечении своей безопасности. Сомнения в сохранении режима ядерного нераспространения заставляют ядерные государства принять меры против возможного расширения круга стран, обладающих ядерным оружием, в том числе – сдерживая разоруженческую деятельность.

Реакцией на эти изменения стало выделение в качестве самостоятельной задачи ограниченное применение ядерного оружия в контексте проведения ограниченных, преимущественно обычных конфликтов. При этом традиционная задача – взаимное ядерное сдерживание ведущих ядерных держав (главным образом, естественно, США и России) – остается в силе. Более того, оно осуществляется на фоне глубокой трансформации Вооруженных Сил США, совершенствования практически всех технических средств ведения вооруженной борьбы, расширения НАТО и продвижения Североатлантического альянса на восток.

В целом военная политика и деятельность США и НАТО вблизи российских границ напоминает действия по созданию «кольца безопасности» вокруг Китая.В России ограниченное применение ядерного оружия рассматривается главным образом в контексте деэскалации – сдерживания крупномасштабного нападения более мощной в военном плане страны (прежде всего США и их союзников).

Однако в обоих случаях ядерное оружие призвано компенсировать неадекватность обычных вооружений, а также количественный и качественный дисбаланс в развитии ВВТ.

Целесообразно также указать, что Великобритания и Франция планируют расширение ядерных потенциалов, что, в свою очередь, к середине следующего десятилетия приведет к существенному дисбалансу в ядерных вооружениях НАТО и России. Следует также отметить, что такие государства как Япония и Южная Корея уже располагают технологической базой для массового производства ядерного оружия, а США неоднократно обвинялись в передаче запрещенного соответствующими контрольными списками оборудования и документации Тайваню.

Пуск противоракеты системы А-135.

 

ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ

1. Ускоренное и приоритетное развитие космических вооружений, очевидное превосходство США и стран НАТО в этих и других вооружениях, заблаговременное создание полномасштабной космической инфраструктуры и завоевание превосходства в космосе создает потенциальные условия для осуществления военной агрессии против Российской Федерации в условиях стратегической и тактической внезапности.

Обоснованность сделанного вывода подтверждается не только переходом США и, соответственно, НАТО к стратегии нанесения упреждающих ударов, но и военно-политической деятельностью этих стран, в том числе, вблизи границ РФ, направленной на нейтрализацию возможности использования стратегических ядерных сил в ответных (ответно-встречных) действиях России.

Использование в этих условиях концепции сдерживания, основанной на причинении противнику только неприемлемого ущерба с использованием СНВ, чревата либо эскалацией конфликта до крупномасштабной ядерной войны, либо достижением противником военно-политических преимуществ (т.е. достижения декларируемых целей превентивного удара) без проведения каких-либо ответных действий и, соответственно, переходом к отношениям с Российской Федерацией с позиций военного диктата.

2. В складывающейся ситуации закономерным является ускоренное и полномасштабное развертывание стратегических оборонительных систем, системоцентрическим элементом которых может стать ракетно-космическая оборона, включающая в себя системы предупреждения о ракетном нападении, контроля космического пространства, противокосмической и противоракетной обороны.

Указанные системы, помимо обеспечения возможности проведения ответных действий в форме ответно-встречного удара и повышения эффективности действий Вооруженных Сил РФ в вооруженных конфликтах более низкого уровня, могут обеспечить реализацию сдерживания за счет неотвратимой возможности нанесения ущербов различного уровня космическим составляющим вооруженных сил эвентуального противника, а также обеспечить оборону наиболее важных объектов на территории России при нанесении ракетно-ядерных ударов ограниченных масштабов.

Однако в развитии указанных систем по разным причинам субъективного и объективного характера существует достаточно серьезное отставание, и в целом их состояние не соответствует уровню существующих угроз военной безопасности Российской Федерации.

Принципиально указанное отставание может быть компенсировано использованием нестратегического ядерного оружия в интересах реализации концепции сдерживания эвентуальных противников, что не только не противоречит требованиям действующего законодательства РФ, но и обеспечивает его выполнение применительно к угрозам в космосе, из космоса и через космос.

Более того, наличие в составе РКО средств ядерного поражения на определенных этапах является одним из необходимых условий возможности применения средств поражения (ПРО и ПКО) в конфликтах низкого уровня с существенно более низкими рисками перевода их на более высокий уровень конфликта на этапе до полномасштабного развертывания РКО. Выполнение этого условия, в свою очередь, обеспечивает реализацию фундаментального требования военной доктрины Российской Федерации – возможности причинения эвентуальному противнику ущербов заданного (требуемого) уровня во всем спектре возможных вариантов боевого применения Вооруженных Сил.

В целом реализация сдерживания противоборствующей стороны с использованием нестратегических ядерных вооружений расширяет спектр возможных стратегий поведения при реализации концепции сдерживания от военной агрессии против Российской Федерации и обладает рядом несомненных достоинств. К этим достоинствам следует отнести:

Во-первых, возможность осуществления сдерживания на более низком уровне противостояния, чем в ситуациях, требующих разрешения с использованием стратегического ядерного оружия.

Во-вторых, демонстрация готовности к реализации угрозы может быть проведена с существенно меньшими уровнями воздействия на окружающую среду и без причинения ущерба населению;

В-третьих, в ряде случаев противодействие космическим средствам может быть обеспечено более простыми и экономически целесообразными в конкретных условиях способами и методами, чем при реализации сдерживания с использованием оружия в целях подавления (поражения) других элементов вооруженных сил агрессора.

Следует отметить, что использование нестратегического ядерного оружия в интересах достижения целей сдерживания может рассматриваться как более низкая и «мягкая» ступень реализации общей концепции сдерживания.

Безусловно, реализация подобной схемы использования ядерного оружия при реализации стратегии сдерживания и, тем более, реальное применение ядерного оружия в интересах противодействия космическим системам неизбежно приведут к причинению ущербов собственным космическим системам и космическим системам других стран. Однако это не идет ни в какое сравнение с ущербами от нанесения превентивных ударов стратегическими наступательными вооружениями противника по территории страны в условиях тактической и стратегической внезапности. А осуществление эффективного противодействия угрозам в космосе, из космоса и через космос в любом случае является военной необходимостью и закономерностью современной войны.

Сергей Александрович СУХАНОВ – генеральный конструктор ОАО «МАК «Вымпел», доктор технических наук, профессор

 

Владимир Федорович ГРИНЬКО – ведущий сотрудник ОАО «МАК «Вымпел», кандидат технических наук, старший научный сотрудник, полковник в отставке