Главная / Войны и конфликты / Войны и конфликты

Войны и конфликты

Батальон просил огня…
Война на многострадальной земле Афганистана продолжается до сих пор и принимает затяжной характер

В декабре 2009 г. отмечалось 20-летие ввода советских войск в Афганистан. Тем не менее, в средствах массовой информации тема Афганистана находится в зоне постоянного обсуждения. Причем чем дальше от нас дни, когда там находились советские войска, тем больше авторов обращаются к ней. Это неслучайно, ведь после ухода советских войск туда пришли воинские подразделения США и их союзников по НАТО.

Тимур ЛАТЫПОВ

Для продолжения военных действий требуются новые воинские подразделения. Об этом, не стесняясь, заявил командующий международным военным контингентом генерал Стэнли Маккристал.

Что характерно, несмотря на применение новейших средств вооруженной борьбы, войска союзников не смогли достигнуть сколько-нибудь ощутимых результатов, – в отличии от успешного «блицкрига» в Ираке, когда сопротивление регулярных войск Садама Хусейна в считанные дни было сломлено активным применением средств радиоэлектронной борьбы, массированными авианалетами, действиями диверсионных подразделений и агитационно-подрывной работой. Этот факт примечательный. С экранов телевизоров, в многочисленных кинофильмах и познавательных передачах типа «Дискавери», нам настойчиво передается определенного рода информация. В ней красочно преподносится идея о превосходстве западного оружия, способов ведения войны, подготовки солдат. Между тем, реальная практика боевых действий в горной местности, в условиях партизанской войны показала, что миф о сверхточном супероружии и американских суперспецназовцах лопнул. Авиационные и огневые удары наносятся по мирным жителям, а наземные войска просят подкреплений.

Старший лейтенант Тимур Латыпов. Лето 1986 года, застава «Кишим», провинция Файзабад.

Причина отсутствия военного успеха здесь не только в пресловутых талибах, которые воюют со средневековым фанатизмом, не щадя себя и своих врагов. Не только в том, что столкнулись два мира – Древний Восток и цивилизованный Запад, в корне не понимающих друг друга и имеющих различные духовные и материальные ценности. С военной точки зрения, это особенности ведения партизанской войны в горах. Ее ведение характеризуется отсутствием флангов и тыла, наличием какого-либо фронта и конкретного рубежа, какой-либо сосредоточенной группировки живой силы и техники противника. Как правило, это боевые действия ночью, небольшими отрядами и группами. Широко используются засады, нападения на отдельные группы техники и солдат. Сам бой проходит быстро и отличается всеми элементами встречного боя – внезапностью, скоротечностью, быстрой сменой обстановки. Для ведения такой войны требуются мобильные, хорошо подготовленные бойцы, способные действовать и самостоятельно, и в составе подразделения до батальона со средствами усиления.

Мне, как непосредственному участнику боев в горной местности, хотелось передать взгляд с передовой, рассказать об одном эпизоде моей службы в Афганистане, о трех днях операции 3-го горнострелкового батальона.

30 МАРТА 1986 г. ПРОВИНЦИЯ БАДАХШАН, г. ФАЙЗАБАД

По агентурным данным афганской разведки ХАД, получена информация о том, что в кишлаке Баладжари находится банда численностью около одного десятка бойцов. Принято решение – силами 3-го батальона, расположенного вблизи уездного центра Кишим, уничтожить бандитов. На обратном пути предполагалось произвести заготовку дров в заброшенных садах. Весна была холодной. Солдатские и офицерские землянки топились снарядными ящиками и автомобильными шинами.

3 АПРЕЛЯ 1986 г. УЕЗДНЫЙ ЦЕНТР КИШИМ

В батальоне созданы две группы. Первая, боевая, в составе 7-й, 8-й, 9-й роты, разведвзвода, группы артиллерийских разведчиков, минометной батареи – всего около 140 человек, при поддержки 6 легких горных минометов («самоваров»), 6 автоматических гранатометов, 4-х орудий гаубичной батареи. По замыслу командования полка группа должна в ночь с 7 на 8 апреля выдвинуться в район кишлака Баладжари, блокировать его со стороны горного хребта. Заняв, таким образом, господствующие высоты, группа оставляла душманам для отступления только один неудобный путь с переправой через полноводную горную реку в сторону пологих гор. В это время афганская рота правительственных войск (около 80 человек), должна был начать прочесывать кишлак, выявить бандгруппу и ликвидировать ее.

Вторая группа, «фуражиров», в составе сводного отряда солдат со всех подразделений на 6 «Уралах» и двух БТРах после окончания боевой фазы операции должна подъехать к заброшенному саду и заготовить топливо для обогрева землянок. Далее по сигналу к ним выезжала из гарнизона бронегруппа в составе трех танков и шести БМП-2. Боевая группа спускалась с блокирующих высот вниз, присоединялась к ним и в таком составе возвращались в гарнизон.

Такие операции мы проводили не один раз и поэтому ожидали, что утром 8 апреля вернемся в гарнизон и с успешной реализацией разведданных, и с запасом топлива. На сильное сопротивление мы не рассчитывали, поскольку было соблюдено классическое требование о превосходстве наступающей стороны в живой силе и технике. В таких случаях, если не удавалось застать противника врасплох, после перестрелки из легкого оружия, душманы как правило отступали в горы либо рассеивались среди мирных жителей.

Инструктаж перед операцией.

 

4 АПРЕЛЯ 1986 г. г. КИШИМ. РЕКОГНАСЦИРОВКА

Командиры рот и отдельных подразделений выдвинулись на высоту с отметкой 1024 в 2-х километрах от гарнизона. Указаны боевые позиции и порядок действий в операции. Кишлак виднелся вдали в голубоватой дымке, конкретно что-либо разглядеть было сложно. Мы определились по местам своих возможных позиций и маршрутам движения. По практике мы знали – двигаться будем ночью, в кромешной темноте, в результате возможность выхода на указанную позицию резко уменьшалась. Зачастую в бой приходилось вступать, где придется, и могло случится так, что там, где на карте были обозначены позиции нашей роты, окажется противник.7 АПРЕЛЯ 1986 г.

г. КИШИМ

10 ч. 00 мин. Все готово к операции. Оружие проверено. Боеприпасы и сухой паек получены. Радиоданные уточнены, связь проверена, запасные частоты и порядок перехода на них определен. Намечены плановые артиллерийские цели по господствующим высотам вдоль маршрута движения и в предполагаемом районе боевых действий. По ним подготовлены исходные данные: прицел, уровень, угломер. Мы готовы и рвемся в бой.

14 ч. 00 мин. Боевые посты охранения усилены. Ложимся спать, отгоняя мысли о плохом. Перед операцией сильно не переживаю, я уже полгода в Афгане, 6 раз ходил в засаду вместе с группой в 12-16 человек, а тут такой отряд. Боюсь лишь одного – по своим бы не попасть. В группе артиллерийских разведчиков вместе со мной пять человек: два связиста и два разведчика + два молодых для натаскивания. Разведчик Шураков – прозвище «Шульц» – дембель, в горах не пугается, давно был бы героем, вот только все время попадается с самогонкой.

На броне.

18 ч. 00 мин. Офицеры артиллерийской батареи собрались в землянке командира. Боевые расчеты назначены. Разведчики собираются потихоньку. Садимся играть в карты. У нас распространена игра в «Кинга» – так сказать дамский преферанс.

Темнеет. В 22.00 заходит Шураков. Докладывает – группа артиллерийских корректировщиков к выходу в горы готова, оружие и боеприпасы, питание на месте, радиосвязь с огневой позицией установлена. В Афгане солдаты самостоятельные. Каждый отвечает за свой участок – нянька не нужна – то не забудь, это положи, – указывать не надо.

Встаю из-за стола и молча выхожу. У нас примета такая – не надо жать руку, желать ни пуха – ни пера, «прощайте, товарищи, все по местам…» и т.п., просто молча уходишь, как будто покурить, и так же молча приходишь.

23 ч. 00 мин. Первая боевая группа собирается перед штабом на построение. Глиняный плац мутно освещается тусклой луной. Проверяем снаряжение, наличие и готовность людей. Лязгает амуниция. Досылаем патрон в патронник автомата, выходим цепочкой за КПП. В это время из штаба вылетает наш новый замполит – Игореша. Молодой старший лейтенант, только прилетел из Союза. Сегодня дежурит по гарнизону. Операция для него в новинку – он хочет приобщиться к боевому процессу, радостно бросается ко мне проникнутый идеями, начитает жать мне руку, хлопать по плечу, мол, держись, ждем с победой, ни пуха – ни пера и т.п. Едва сдерживаюсь, чтобы не послать его подальше. Сглазил, черт. С другой стороны он не виноват – от души пожелал удачи.

Выходим за минное поле. В это время луна затягивается тучами, наступает кромешная тьма. Идем, буквально держась за плечо впереди идущего. Вспоминается известная картина «Слепые в пути». Невеселые сравнения.

24 ч. 00 мин. Стали подниматься в горы. Прошли высоту «Горбатая». В это время пошел дождь и стал усиливаться с каждой минутой. Через час, поднявшись по горам 5 километров, остановились. Дождь превратился в ливень, земля в горах раскисла, липла к ботинкам – вверх подниматься не было никакой возможности, ноги пробуксовывали. Командир батальона собрал офицеров и отдал команду – выставить боевое охранение и устроить ночлег на местах. Назначил дежурство по сменам, разложили бронежилеты, легли спать прямо в грязь – чтобы было теплее, разведчика кладу слева, связиста справа, укрываемся плащ-палаткой. Спим.

8 АПРЕЛЯ

4 ч. 00 мин. В горах рассвело. Поднялись с трудом. Холодно и сыро. Офицеры совещаются. Внезапность потеряна. План сорван давно. Духи наверняка ушли из кишлака. Но делать нечего – задачу надо выполнять. Разведвзвод змейкой быстро уходит вперед, за ним седьмая рота, за ним группа управления батальона, справа восьмая рота, замыкает – девятая. Идем по гребню горного хребта. Появилось солнце, на ходу разогрелись – стало веселее. Разведка докладывает – нашли окоп охранения духов, еще теплый, недавно были здесь. Все ясно – нас вычислили, духов предупредили. Ладно. Идем дальше. Вот и кишлак Баладжари.

Постановка боевой задачи по карте для нанесения огневого удара. Справа – Тимур Латыпов.

5 ч. 00 мин. Баладжари – кишлак большой. Слышны звуки просыпающейся деревни. Мычат коровы, кричат женщины. Доносится характерных сладковатый запах печей, растапливаемых дровами и навозом. В кишлаке как будто ничего не подозревают. Занимаем господствующую высоту. Офицеры с картами встали как на полигоне – переговариваются. Духов нет. Решаем, куда идти. Вдруг – снизу, со стороны кладбища к нам потянулись пулеметные трассы ДШК. Как в кино, успел подумать я, и упав на четвереньки, быстро сполз с высоты. Заметил – все офицеры, несмотря на полевую выучку, поползли на четвереньках, прямо смех. Медленно, ползком возвращаемся на гребень. Комбат произносит многозначительным голосом историческую фразу – «Что ж, не мы первые начали»- и отдает команду: «Батарея! По пулемету, огонь!». Вызываю огонь батареи. Кладбище нанесено на карту – поэтому первый же залп попадает в цель. Видно как из окраины деревни, той, что ближе к реке, в горную расщелину быстро уходит группа людей. Все идет, как планировалось: мы открываем артиллерийский огонь, духи уходят в горы, кишлак взят. Даю вдогонку духам 4 залпа с интервалом в 200 метров вдоль расщелины. Духи выбегают назад – есть попадание!

5 ч. 10 мин. В 2-3 км от нас с передовых позиций разведвзвода раздается ожесточенная непрекращающаяся пулеметно-автоматная стрельба. Это настораживает – для обычного хода событий это не характерно.

5 ч. 15 мин. Перестрелка не прекращается, а приближается к нам. В 700 м от нас начинает вести огневой бой 7-я рота. Через минуту следует доклады комроты: «У нас потери: есть раненый. Эвакуируем». Вижу, как от редкой цепочки бойцов седьмой роты отделяется три человека, и перебегают через расщелину в сторону КП батальона. Тут же доклад командира разведвзвода: «Банкир» (комбат), я – «Сыч» (разведвзвод), мы окружены группой духов в 50 человек. «Какие духи?!» – спрашивает комбат, – «Этого не может быть – уточните обстановку». Стрельба не прекращается. Доклад комроты – ранен командир 3-го взвода. Через 2 минуты – ранено два бойца. Нас окружают духи группами по 20 человек. Вижу сам, то по одной, то по другой горной расщелине группы черных фигурок с оружием пытаются приблизиться к цепочке бойцов 7-й роты, залегшей на горном хребте. Вызываю огонь – батарея делает несколько удачных залпов. Это хорошо видно, попытка окружения роты отсечена.

5 ч. 20 мин. Доклад командира разведвзвода – «Мы окружены, боеприпасы кончаются». Командир батальона: «Якорь» (8-я рота) поддержите «Сыча2. 8-я рота пробивается под огнем к разведвзводу.

Бой в горах, можно сравнить с боем на крышах домов. Четкой линии обороны нет, противник может быть и снизу, и сверху, и сбоку.

5 ч. 25 мин. Перестрелка докатывается и до КП батальона. За то время мои разведчики успели выгрести в каменистом грунте неглубокие окопчики – для стрельбы сидя. В воздухе к свисту пуль добавилось характерное фурчание – это значит, что пуля пролетает близко – стреляют по тебе. Откуда-то близко по КП стреляет ручной пулемет. Рядом со мной хватается за шею раненый связист комбата. Белые бинты окрашиваются в ярко-красный цвет. Укладываем его на дно окопчика – эвакуировать некуда. Пули фонтанчиками земли захлопали по жиденькому брустверу – мы сильнее прижимаемся к земле. Комбат получает доклады разведвзвода, 7-я и 8-я роты: ведем ожесточенный бой, есть раненые, мы окружены. Видно и с КП батальона – духи из гранатометов бьют по цепочке наших бойцов, разрывы прямо между ними. Докладывает командир минометной батареи – мины кончились. Ситуация редкая – мы находимся на блоке – на высотах, в горах, а духи пытаются сбить нас с блока, причем большими силами. Откуда они взялись – мы выходили на ликвидацию группы в 10 человек. Духи же вообще редко вступали с нами «правильный» бой – и из-за нашего превосходства в артиллерии и авиации, и из-за нашего упорства в бою. А тут такое делается. Прут вверх как тараканы. Откуда они взялись?

5 ч. 30 мин. Комбат Балакирев докладывает в полк – батальон окружен, вывести не могу, вышлите вертолеты.

Противник подползает все ближе. Раздается команда: «Приготовить гранаты!» Ну, думаю, приехали. Нащупал гранаты. Их у меня две – одна для себя. Командир батальона берет автомат и начинает яростно стрелять по духам. Слышны его восклицания: «Вот он гад!» – прямо как Чапай с «максимом».

5ч. 35 мин. Дежурная пара поднимается в небо, но пролететь перевал не может и возвращается назад. Идет дождь. Команда из полка – перевал закрыт, вертолетов не будет. Отбивайтесь «огурцами», т.е. артиллерией.

5 ч. 35 мин. Внизу, у подножья гор, на окраине кишлака Баладжари ожесточенная стрельба. Рота афганского батальона пытается войти в кишлак. Надеемся, что станет полегче.

5 ч. 40 мин. Доклад командира второй сводной группы «фуражиров» (на «Уралах» и 2 БТРах) с окраины кишлака: «Афганская рота убежала. Нас обстреливают с трех сторон из пулеметов и гранатометов. Спешились с «Уралов», заняли оборону на окраине. Один БТР подбит». Связь прерывается. Отрывками поступают бессвязные, короткие сообщения – рация разбита, один убитый, два раненых… два убитых, три раненых… пять убитых, десять раненых… семь убитых, пятнадцать раненых. Тяжело ранен разрывной пулей в локоть замкомбата – начальник сводной группы. Слушаем это, как в кошмарном сне. Мы и сами окружены и под огнем.

Командир батальона командует – разведвзводу, 7-й, 8-й роте пересчитать людей, оружие, после огневого налета артбатареи быстро отойти. Огневой налет батареи. Доклады командиров – люди не подымаются, плотный огонь духов держит их у земли. Еще одна попытка – без результата. Комбат мне – ну давай, выручай, артиллерия. Что я могу сделать, батарея и так бьет с сумасшедшим темпом огня. Стволы у орудий были красные, орудийная прислуга по пояс раздета – прямо батарея капитана Тушина в «Войне и мире». А духи подошли слишком близко к нашей пехоте, 5 метров превышения по уровню высоты, 20 метров недолет – и пальнешь по своим. Слава-хоп, командир минометчиков, обнимает меня и говорит, что делать нечего, бей по своим. Он тоже артиллерист и понимает меня. Говорит, тут либо грудь в крестах, либо голова в кустах. Выбираю высоту в горной гряде, на которой залегла наша пехота, гораздо правее и дальше. Даю выстрел по ней. Видно, поняв мой замысел пристрелять репер, батарея прекратила огонь и делает точный выстрел. Медленно, метр за метром, подвожу разрывы к духам. Готово, докладываю комбату. У нас есть пять минут, чтобы отвести людей. Комбат повторяет команду пехоте. Открываем беглый огонь.

Снаряды рвутся среди духов – это хорошо видно. Но они то ли обкуренные, то ли бравируя, поднимаются то тут, то там в полный рост и продолжают стрелять. Но их огонь уже не такой интенсивный и прицельный. Наши отходят. У духов видны потери – они тоже быстро уходят, унося, раненых и убитых. Стрельба затихает. Ко мне подошел командир 7-й роты Андрюха Ольхович – самый лихой и удачливый ротный. Кто вызывал огонь? Отвечаю – я. Думаю, неужели зацепил своих? Ольхович обнимает, говорит – спасибо, брат. Выше награды нет.

В это же время командир танкового взвода без команды, на свой страх и риск, почуяв неладное, на командирском танке подъехал к кишлаку и несколькими выстрелами уничтожил пулеметы духов, зажавших наших бойцов на окраине. Подъехала остальная бронегруппа и вывезла на броне убитых и раненых.

5 ч. 50 мин. Спускаемся с гор. Возвращаемся в гарнизон. Раненые, около 20 человек, сидят в дворике перед санчастью, их перевязывают белоснежными бинтами. Безвозвратные потери – 7 человек убитых в грязной, мокрой форме, на сырой земле накрыты плащ-палатками. Моросит дождь. Слышен гул вертушек. Операция закончена.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Позже мы узнали, что в кишлаке ночевал караван в 300 верблюдов с оружием, деньгами, боеприпасами из Пакистана. Его сопровождал отряд наемников, в том числе 40 бойцов отряда «Белый аист». Они отличались черными халатами с белым кругом у плеча. Приблизительно 100 человек сопровождали караван до кишлака и 100 встречали. Из-за ночного проливного дождя духи посчитали, что мы не выйдем в горы, так как не рискнем действовать без вертушек. Они убрали разведчиков и сняли охранение. В итоге они были вынуждены принять бой и прикрывать любым способом отход каравана. Когда завязался бой, группы сопровождения каравана вернулась назад. Это я видел своими глазами, видел, как уходил караван в сторону скалистых гор. Но даже дать вдогонку несколько залпов не было возможности – такова была интенсивность боя. По словам ХАДовцев, духи тоже понесли потери. После ухода каравана, часть их вернулась в кишлак, стала прятаться, переодеваться в женское платье. Если бы мы поднажали, то они начали бы сдаваться и спасаться бегством, тем более что у них кончались патроны. Но мы этого не знали и сами стали отходить. Бой завершился так, как и многие партизанские бои.

В воспоминаниях генерала Вершигоры, бывшего начальника штаба у легендарного Ковпака говорилось тоже самое. Бой проходит с переменным успехом, быстро начинается и внезапно заканчивается, так что не всегда понятно победили мы или проиграли. В такой обстановке, задачей командира является, максимально извлечь выгоду из сложившейся ситуации на каждом коротком отрезке боя…

Так получилось, что когда выстрелы стихли с обоих сторон, я одним из последних остался в горах. Сверху открылось незабываемая картина финала боя – серое утро, раскисшее поле, цепочка стреляющих танков и БМП, пятящихся задом, наши бойцы, спускающиеся с гор, отходящие по дороге в гарнизон…

В бою отличились наши батарейцы: будучи в окруженной группе на краю кишлака, отчаянно отстреливался и был ранен в руку узбек Хуррамов. Пуля по счастливой случайности попала в кисть руки, пробила ее и застряла в рукоятке АКМ – там есть металлический стержень. А молдаванин Коля Тудераш вынес на себе раненого связиста. В бою геройски погиб прапорщик Степан Абрамкин. Прикрывая отход окруженных огнем из автомата, он встал в полный рост возле подбитого из гранотомета БТРа, но выстрел второй гранатой сразил его. Каска и бронежилет его не спасли…