Главная / Геополитика / Геополитика

Геополитика

Прост ли путь к безъядерному миру?
Договор о СНВ-4 любой ценой России не нужен

В ходе своей предвыборной кампании в сентябре прошлого года нынешний президент США Барак Обама обещал «определить новое направление в политике применения ядерного оружия и показать всему миру, что Соединенные Штаты разделяют обязательство о полной ликвидации всех видов ядерного оружия, вытекающее из Договора о нераспространении ядерного оружия». По его словам, ликвидация ядерного оружия в глобальном масштабе станет «центральным элементом ядерной политики США».

Владимир КОЗИН

По его словам, ликвидация ядерного оружия в глобальном масштабе станет «центральным элементом ядерной политики США». В интересах достижения этой цели он говорил, что будет «стремиться к тому, чтобы США и Россия вышли на реальные и поддающиеся проверке сокращения всех видов принадлежащих им ядерных вооружений – как оперативно развернутых, так и оперативно неразвернутых, стратегических или нестратегических».

Выступая в Праге 5 апреля этого года, Барак Обама вновь высказался за построение безъядерного мира, но уже с некоторыми оговорками, о которых будет сказано ниже.

Реально ли полное освобождение планеты от ядерного оружия в нынешних условиях? Что и кто мешает этому? Приблизит ли эту цель начавшиеся в мае этого года полноформатные российско-американские переговоры по подготовке нового Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (назовем его условно ДСНВ-4)?

НЕМНОГО ИСТОРИИ

За минувшие шестьдесят четыре года после создания ядерного оружия тема его полной и повсеместной ликвидации не раз поднималась в мировой политике.

В первый раз она возникла после разрушительных атомных бомбардировок американцами Хиросимы и Нагасаки, когда стали известны огромные людские потери и материальные разрушения. Еще за три года до проведения первого испытания ядерного оружия (Семипалатинск, 29 августа 1949 г.) Советский Союз в июне 1946 г. внес проект международной конвенции о запрещении и уничтожении в трехмесячный срок всех запасов ядерного оружия в виде готовой и незаконченной продукции. Но этот план тогда не был поддержан США, обладавшими монополией на «ядерный меч».

Второй раз проблема ядерного разоружения возникла в конце 1960-х годов, когда разрабатывался текст ДНЯО. Неядерные страны согласились не создавать и не приобретать ядерное оружие, а в качестве юридической «компенсации» потребовали отразить в тексте договора обязательство ядерных держав в будущем отказаться от ядерных арсеналов. В итоге в VI статье государства-участники этого бессрочного договора записали, что будут «…в духе доброй воли вести переговоры об эффективных мерах по прекращению гонки ядерных вооружений в ближайшем будущем и ядерному разоружению…». При этом никаких сроков достижения указанной цели не называлось.

В очередной раз о перспективе ядерного разоружения заговорили в середине 1980-х годов. 15 января 1986 г. генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев выдвинул инициативу поэтапно ликвидировать ядерное оружие в глобальном масштабе в течение пятнадцатилетнего срока. Он предложил сначала ликвидировать ракеты средней и меньшей дальности, на втором этапе сократить на 50% стратегические ядерные арсеналы СССР и США, а затем уничтожить все тактические ядерные средства. На втором этапе к ядерному разоружению также должны были бы подключиться остальные ядерные государства. На последнем этапе предполагалось уничтожить все оставшиеся боезаряды – к 2000 г. Но на встрече с советским лидером в Рейкьявике в октябре 1986 г. президент США Рональд Рейган отказался от этой идеи, когда тот еще раз предложил выйти на нулевой вариант по ядерному оружию. С организационно-политической точки зрения недостаток «плана Горбачева» заключался в том, что он не согласовал эту инициативу заранее с другими ядерными державами, а выступил в одиночку, заручившись согласием только своих военных коллег.

В 1996 г. юристы из Международного суда предложили «довести до конца переговоры, ведущие к ядерному разоружению, во всех его аспектах».

В 1997 г. группа юристов из ряда стран подготовила проект «Конвенции о ликвидации ядерного оружия», содержащий схему постепенного уничтожения ядерного оружия в глобальном масштабе в ходе пяти этапов.

В 2006 г. участники общественного движения – «Международная кампания за запрещение ядерного оружия» (в английской аббревиатуре ICAN) – призвали лидеров ядерных государств выработать договор о повсеместной и поэтапной ликвидации всех видов ядерного оружия в период 2020-2050 гг., который содержал бы четкие обязательства по его уничтожению на каждом этапе.

 

Российская Федерация, являясь участницей ДНЯО (1968 г.), неизменно поддерживает идею полного и повсеместного уничтожения ядерного оружия на многосторонней основе. В своем заявлении в адрес женевской Конференции ООН по разоружению в марте текущего года президент Дмитрий Медведев отметил: «Сегодня мы стоим перед настоятельной необходимостью двигаться дальше по пути ядерного разоружения. Россия в полной мере привержена цели достижения мира, свободного от этого наиболее смертоносного оружия, в соответствии со своими обязательствами по Договору о нераспространении ядерного оружия». Готовность России выйти на «глобальный ядерный нуль» зафиксирована и в новой Стратегии национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной главой российского государства 12 мая с.г.

Москва никогда не ставила вопрос о полной ликвидации ядерного оружия какой-то отдельной группой государств – будь то «ядерной пятеркой» (Великобритания, КНР, Россия, США и Франция) или «фактической ядерной тройкой» (Израиль, Индия и Пакистан). Разумеется, США и Россия, на которые до сих пор приходится около 90% всех ядерных арсеналов мира, должны первыми понизить свои СНВ и ТЯО до уровней, примерно сопоставимых с объемами ядерных потенциалов других стран. Но российское руководство всегда подчеркивало, что в конечном итоге будущая договоренность должна носить универсальный характер. По мнению российской стороны, этот процесс должен охватывать все без исключения государства, обладающие таким видом оружия массового уничтожения, и быть необратимым. Кроме того, императивом вырабатываемых международных договоренностей о глобальной денуклеаризации должно быть твердое и недвусмысленное политическое и юридическое обязательство всех стран мира никогда и ни при каких обстоятельствах не производить его вновь.

В настоящее время подавляющее число государств мира высказываются за его освобождение от «ядерного дамоклова меча». Ядерное оружие сегодня остается единственным реально существующим видом оружия массового уничтожения, если учесть факт введения полного запрета на производство химического и биологического оружия после принятия соответствующих международных конвенций.

ГОТОВЫ ЛИ США ИДТИ К «ГЛОБАЛЬНОМУ ЯДЕРНОМУ НУЛЮ»?

Такая готовность Вашингтона представляется весьма сомнительной как по объективным, так и по субъективным причинам.

Во-первых, подобное сомнение возникает из-за неизменности наступательных ядерных и космических стратегий и доктрин США, в особенности, принятых бывшим американским руководством в 2005-2009 гг.

Во-вторых, перспективные планы США по модернизации ядерных потенциалов СНВ и тактического ядерного оружия предполагают сохранение ядерного оружия в качестве главного компонента стратегии сдерживания «в XXI веке» – даже позже 2050 г.

В-третьих, у Вашингтона пока нет четкого представления о графике и объемах поэтапного уничтожения ядерного оружия. Президент Барак Обама не обозначил примерный срок выхода на «глобальный ядерный нуль» и не предложил поэтапный план его достижения. Как, скажем, было сделано в «глобальном безъядерном плане», предложенном Михаилом Горбачевым 23 года назад.

В-четвертых, США не призывают своих натовских союзников к ядерному разоружению, а те в свою очередь уже заявляют о невозможности двигаться к безъядерному миру до тех пор, пока США и Россия резко не сократят свои СНВ. Хотя было бы вполне логичным уже сейчас получить твердое согласие других ядерных стран (прежде всего, союзников США – Великобритании и Франции) на присоединение к российско-американскому диалогу о ядерном разоружении на каком-то этапе. Вполне логично: уж коль скоро начнется движение к безъядерному миру, то в перспективе должны быть начаты и пятисторонние, а затем и восьмисторонние переговоры по ядерному разоружению (то есть еще и с участием Израиля, Индии и Пакистана).

В качестве первоочередного шага вполне мог бы быть налажен систематический диалог по снижению роли ядерного оружия в военных доктринах ядерных держав, а также указанных выше трех государств Азии, «фактически» обладающих военно-ядерным потенциалом. Ведь именно военно-стратегические установки на применение ядерного оружия, образно говоря, «держат за фалды» переговорщиков, оттаскивают их от стола переговоров.

К сожалению, никакого движения Вашингтона на всех перечисленных направлениях пока не просматривается.

Симптоматично, что на всех международных форумах, где затрагивается тема ядерного разоружения, в том числе и на форумах ООН (например, на Конференции по разоружению, в Первом комитете и Комиссии по разоружению), США из года в год стабильно тормозят ее обсуждение. В апреле этого года американская делегация заблокировала принятие повестки дня на сессии Комиссии по разоружению, которая предложила приступить к обсуждению вопроса о глобальном ядерном разоружении. По вине Вашингтона так и не вступили в силу Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-2) и ДСНВ-2. США сорвали подготовку ДСНВ-3, хотя о нем была достигнута принципиальная договоренность на уровне президентов. В 2002 г. США в одностороннем порядке вышли из Договора по ПРО, органически связанного с СНВ. Важным фактором, способствующим поступательному движению в сторону глобального ядерного «нуля», является скорейшее введение в силу ДВЗЯИ. Но США до сих пор не ратифицировали его.

Не содействует планам ядерного разоружения и общая ситуация в сфере контроля над ядерными вооружениями. Далеко идущие «тринадцать шагов», то есть тринадцать конкретных мер в области ядерного разоружения, одобренные на Обзорной конференции ДНЯО в 2000 г., так и остались невыполненными из-за деструктивной позиции Вашингтона.

Нельзя сбрасывать со счетов и субъективных фактор. Заметно, что военно-промышленный комплекс США, заинтересованный в бессрочном сохранении ракетно-ядерного оружия, начал массированное давление на Барака Обаму с тем, чтобы тот отказался от ранее провозглашенной идеи о безъядерном мире.

Первые признаки колебаний нынешнего хозяина Белого дома уже проявились. Касаясь темы создания «глобального ядерного нуля» во время своего выступления в Праге 5 апреля этого года, Обама открыто заявил: «Я не настолько наивен, чтобы думать, что эта цель будет достигнута быстро. Возможно, это не случится даже при моей жизни». Президент также заверил, что Соединенные Штаты будут сохранять «надежные, безопасные и эффективные» ядерные арсеналы до тех пор, пока в мире существует ядерное оружие. Получается порочный круг.

В преддверии московских переговоров по выработке нового ДСНВ, состоявшихся в мае с.г. в Москве, руководимая бывшими министрами обороны США Уильмом Перри и Джеймсом Шлесинджером специально созданная двухпартийная комиссия Конгресса по национальной ядерной стратегии, затронув тему создания безъядерного мира, вновь усилила давление на Барака Обаму. Комиссия подвергла сомнению возможность достижения указанной цели, констатировав: «В настоящее время не существует условий, которые могли бы сделать возможным уничтожение ядерного оружия в глобальном масштабе, и их появление потребовало бы фундаментальную трансформацию всемирного политического порядка». Комиссия рекомендовала Белому дому, чтобы до наступления этапа отмеченной «трансформации» США придерживались стратегии «сильного и надежного ядерного сдерживания».

НОВЫЙ ДСНВ: ШАГ К БЕЗЪЯДЕРНОМУ МИРУ

Выступая 20 апреля этого года в Хельсинкском университете во время государственного визита в Финляндию, президент Дмитрий Медведев отметил, что освобождению мира от ядерного оружия может оказать содействие подготовка нового ДСНВ между Россией и США.

После долгого ожидания, вызванного президентской пересменкой в Белом доме, Москва и Вашингтон приступили к переговорному процессу с целью подготовки ДСНВ-4, который должен заменить завершающий свой срок в декабре этого года ДСНВ-1, подписанный 18 лет назад. 24 апреля 2009 г. в Риме состоялась первая «пристрелочная» встреча переговорщиков двух стран для обсуждения перспектив разработки нового договора, а первые «полноформатные» раунды переговоров были проведены 19-20 мая в Москве и 1-3 июня в Женеве.

Судя по официальным кратким заявлениям МИД России, эти встречи прошли «в деловой и конструктивной атмосфере». В частности, в ходе московских и женевских переговоров стороны рассмотрели конкретные взаимные предложения и договорились о содержании специального доклада о проделанной работе над проектом ДСНВ-4 к российско-американскому саммиту (Москва, 6-8 июля 2009 г.). Хотя информация об этих встречах является весьма краткой, что связано с закрытым характером начавшихся дискуссий, анализ последних заявлений американского руководства по данной проблематике, оценка военно-политических установок США и специального доклада, подготовленного Исследовательской службой американского Конгресса в преддверии контактов сторон по новому ДСНВ, показывает, что переговоры будут нелегкими. Это также вытекает из разъяснений одного из высокопоставленных сотрудников аппарата министра обороны США, который выступил с публичной лекцией в московском Центре Карнеги 22 мая этого года. В начале июня пресс-секретарь президента России Наталья Тимакова назвала начавшийся переговорный процесс «сложным».

Проблема заключается в том, что США еще не закончили составление обновляемого один раз в четыре года «Обзора ядерной политики», а также «Обзора политики в области ПРО», в которые они либо внесут некоторые коррективы, либо нет. А это, естественно, скажется на начальном переговорном процессе по выработке ДСНВ-4.

Тем не менее, Москва и Вашингтон заявляют, что сумеют выйти на намеченные рубежи – то есть подготовить текст нового договора к декабрю текущего года, при условии, что он не будет по объему повторять ДСНВ-1 (свыше 600 страниц). Эту задачу переговорщикам облегчает лондонское заявление президентов России и США от 1 апреля 2009 г., из которого следует, что в ходе предстоящих переговоров по ДСНВ не будет рассматриваться вопрос о тактических ядерных средствах и вырабатываться какие-то соглашения по ПРО – эти актуальные проблемы будут обсуждены на более поздних этапах. Стороны также условились, что меры контроля за выполнением намечаемой договоренности будут основываться на уже разработанном инспекционном опыте при подготовке ДСНВ-1, а не создаваться заново, что также сэкономит переговорное время.

Итак, в текущем году ДСНВ-4 останется главным приоритетом в российско-американских отношениях. Россия всегда придавала принципиальное значение заключению новой договоренности с США по сокращению СНВ, которых, несмотря на прежние довольно глубокие сокращения, у двух наших стран пока остается немало – в общей сложности около 10 тысяч боезарядов.

Москва и Вашингтон высказываются за достижение более низкого потолка по СНВ, чем это было сделано в предыдущем двухстраничном российско-американском Договоре о сокращении стратегических наступательных потенциалов (ДСНП), подписанном в мае 2002 г., который зафиксировал уровень в 1700-2200 боезарядов для каждой стороны. В октябре 2006 г. тогдашний президент России Владимир Путин называл лимит в 1500 боезарядов и ниже. В свое время российские эксперты высказывались за выход на рубеж в 1000-1500 ядерных боезарядов СНВ и на более низкий уровень. Американских специалисты по контролю над ядерными вооружениями предлагали установить количественные лимиты в пределах 1200-1500, 1000-1200 или даже 500-550 единиц (как, например, в последнем случае предложили эксперты из неправительственной организации «Федерация американских ученых»). Генеральный директор МАГАТЭ Мохаммад эль-Барадеи предлагал России и США опуститься до уровня 500-1000 боезарядов СНВ для каждой стороны.

Но каким будет в конечном итоге будущий предел – ответ на такой вопрос обе стороны пока не дают по понятным причинам: подобная ключевая переговорная позиция заранее не оглашается, а вырабатывается в ходе дискуссий.

Российское руководство убеждено, что в новом договоре крайне важно зафиксировать положение об ограничении не только ядерных боезарядов, как это было сделано в московском ДСНП, но и средств их доставки, то есть носителей СНВ в виде МБР, БРПЛ и тяжелых (стратегических) бомбардировщиков. Одновременно Москва считает целесообразным подтвердить положение прежнего ДСНВ о том, что стратегические наступательные и оборонительные системы сторон не будут размещаться за пределами их национальных территорий. Спору нет: закрепление указанного принципа в новом договоре существенно укрепило бы международную безопасность и глобальную стратегическую стабильность.

Находясь с государственным визитом в Финляндии, президент Дмитрий Медведев назвал еще ряд дополнительных условий, которые позволили бы выйти на новый ДСНВ и обеспечили бы «новое качество безопасности». Он высказался за предотвращение размещения оружия в космическом пространстве, предложил отказаться от компенсации сокращаемых ядерных СНВ путем увеличения стратегических систем, оснащенных обычными боезарядами, а также отметил важность введения гарантированного запрета на создание «возвратных ядерных потенциалов». Напомним, что к «возвратному потенциалу» американцы относят выведенные из боевого состава стратегических ядерных сил, но не уничтоженные носители, например, тяжелые бомбардировщики, а также «оперативно неразвернутые боезаряды» СНВ, отстыкованные от носителей и размещенные на централизованных базах хранения. Последние классифицируются либо как находящиеся «в активном резерве», то есть размещенные поблизости от носителей, либо как переведенные «в неактивный резерв», то есть складируемые на значительном удалении от них.

ОСНОВНЫЕ РАЗНОГЛАСИЯ

Объективные сложности в ходе выработки ДСНВ-4 вытекают из исторически сложившейся структуры стратегической триады сторон, которую не изменили пять ранее заключенных договоров по ограничению стратегических наступательных вооружений (ОСВ-1 и ОСВ-2), а затем и по сокращению СНВ (ДСНВ-1, ДСНВ-2 и ДСНП).

Как известно, основная доля боезарядов в РВСН нашей страны приходится на МБР, в то время как в СЯС США – на БРПЛ. США опережают нашу страну по количеству носителей СНВ – ТБ и БРПЛ. В преддверии начала майских переговоров по ДСНВ-4 США имели перевес над Россией по ядерным боезарядам в 1,42 раза, а по носителям – в 1,47 раза. Стороны придерживаются разных схем количественного размещения боезарядов на стратегических носителях, имеют неодинаковый суммарный «забрасываемый вес» боезарядов. Россия в отличие от США уже 15 лет не размещает ТЯО за пределами своей территории.

Кроме того, Москва и Вашингтон являются сторонниками разных подходов к максимальному единовременному выводу ПЛАРБ в Мировой океан, а также стратегической авиации за пределы своего воздушного пространства на боевое патрулирование. Москва и Вашингтон имеют отличающиеся взгляды на приоритетность и масштабы возможного применения ядерного оружия, что вытекает из их диаметрально противоположных воззрений на способы и методы достижения региональных и глобальных политических целей и урегулирования конфликтных ситуаций в мире.

Так, «Национальная стратегия США в области безопасности» (март 2006 г.), «Стратегия национальной обороны» (июнь 2008 г.), а также обновленный в декабре того же года прежней администрацией США план ведения глобальной ядерной войны «Оперативный план 8010-08» (OPLAN 8010-08 Global Deterrence and Strike), предусматривают нанесение упреждающе-превентивных ядерных ударов по семи странам мира, включая Россию. Наша страна до сих пор фигурирует в военно-стратегических установках Пентагона как «наиболее мощный потенциальный противник Соединенных Штатов». Можно напомнить в этой связи, что после создания ядерного оружия США были готовы применить его в пяти случаях: во время Берлинского (1961 г.) и Карибского кризисов (1962 г.), в период ведения ими войны в Корее (1950-1953 гг.) и во Вьетнаме (1965-1975 гг.), а также в ходе их первой масштабной операции против Ирака (1990-1991 гг.).

В ближайшей перспективе России предстоит ликвидировать все жидкостные МБР, поставленные на боевое дежурство еще во времена СССР и выработавшие свои сроки эксплуатации.

У Российской Федерации нет таких планов, а ее новая Стратегия национальной безопасности в отличие от утратившей свою силу «Концепции национальной безопасности» (была утверждена в 1997 г., имела поправки, внесенные в 2000 г.) даже не определяет условий применения ядерного оружия.

Взять, например, американскую президентскую директиву «Национальная космическая политика США», одобренную в августе 2006 г. Она нацеливает Пентагон на достижение и сохранение американского военного превосходства в космическом пространстве и отказ Вашингтона от ведения каких-то предметных международных переговоров по вопросу о немилитаризации космоса. Прервав с СССР тридцать лет назад в одностороннем порядке переговоры об ограничении противоспутниковых систем, США продолжают испытывать противоспутниковые средства наземного, морского, воздушного и космического базирования. Действуя в духе рейгановской программы ведения «звездных войн», Вашингтон не отказался от планов создания ударных космических вооружений класса «космос-земля», о чем свидетельствует обновленная доктрина США «Космические операции», одобренная в январе 2009 г.

Хорошо известны планы США по созданию глобальной системы ПРО в Европе и в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Хотя развертывание ее разведывательно-информационных и ударно-боевых компонентов в Восточной Европе еще не состоялось, до сих пор нет никаких результатов о проведении «технико-экономического и военно-технического обоснования» ее размещения, как это публично обещал сделать Барак Обама. Более того, выступая 5 апреля этого года в Праге, он подтвердил намерение продолжать реализацию планов по развертыванию компонентов ПРО в восточной части Европы. В феврале с.г. такую точку зрения на международной конференции по вопросам безопасности в Мюнхене высказал и американский вице-президент Джозеф Байден. Уже на следующий день после завершения московского раунда переговоров по ДСНВ-4 (20 мая) ушла от прямого ответа на вопрос российского телеканала «Вести» о возможной увязки проблемы СНВ и ПРО государственный секретарь США Хиллари Клинтон.

Россия же настойчиво добивается немилитаризации космического пространства. Совместно с КНР она представила проект международного договора о предотвращении размещения в нем оружия любого рода.

В своем выступлении в Хельсинки в апреле этого года глава российского государства обратил внимание еще на один аспект глобальной безопасности – на взаимосвязь стратегических наступательных и оборонительных вооружений, то есть СНВ и стратегические системы ПРО. По его мнению, одностороннее развертывание противоракетных систем ломает существующую ныне систему противовесов в этой сфере и «самым решительным образом осложняет перспективу ядерного разоружения». Дмитрий Медведев отметил, что подлинно глобальная система ПРО не может подверстываться под интересы одного государства или даже группы государств, а ее параметры не могут задаваться в одностороннем порядке.

Многие российские эксперты считают, что такая увязка может затормозить переговорный процесс по подготовке этого договора. Но иной альтернативы у России нет. Лучше иметь договор, признающий объективную, реальную взаимозависимость СНВ со стратегическими оборонительными вооружениями (стратегической ПРО), чем тот, который будет оторван от реальностей. Такой договор никому не нужен. Как отмечал глава российского внешнеполитического ведомства Сергей Лавров 18 мая с.г., новый ДСНВ «…не может рассматриваться в вакууме, а должен учитывать интересы глобальной безопасности, что включает безопасность России. И это подразумевает разобраться в противоракетной обороне». При этом надо сказать особо: наша страна никогда не развертывала и до сих пор не развертывает систему ПРО за пределами своей территории. Соединенные Штаты же уже давно развернули и модернизировали свои мощные РЛС ПРО стратегического назначения на территории Великобритании, Дании (Гренландия) и Норвегии. Кстати говоря, непонятно, почему в этих условиях СССР демонтировал Красноярскую РЛС и на что был произведен такой ее «размен»?

Представляется, что Вашингтон вполне может использовать вопрос о развертывании системы ПРО в Восточной Европе в качестве «козырной карты» на переговорах по ДСНВ-4.

К сожалению, нынешняя администрация США продолжает программу своего предшественника об оснащении стратегических ядерных носителей обычными боезарядами, что может создать ситуацию неопределенности между ядерными державами по одной простой причине, что ни одно государство в мире еще не придумало способа определить, какой боезаряд установлен на уже запущенную стратегическую МБР, БРПЛ, а также КРМБ или КРВБ большой дальности (свыше 600 км) – ядерный или обычный. Пентагон, уже переоборудовал четыре ПЛАРБ класса «Огайо» под установку КРМБ, оснащенных обычными боезарядами, но при этом не уничтожил пусковые шахты на них, предназначенные под БРПЛ, которые могут нести в общей сложности 768 ядерных боезарядов. Это понижает степень предсказуемости между нашими странами, а, стало быть, и параметры стратегической стабильности в целом. Переориентирование носителей СНВ под решение неядерных задач имело бы практический смысл только в одном случае – после полного уничтожения ядерного оружия в глобальном масштабе.

Вполне очевидно: чтобы избежать возможности использования «возвратного ядерного потенциала», новый ДСНВ-4 между Россией и США должен одновременно предусматривать взаимное уничтожение на паритетных началах не только ядерных боезарядов, но и носителей ядерного оружия, поскольку они всегда «работают в паре»: боезаряды к целям без помощи носителей доставлены быть не могут.

В соответствии с принятыми в США военно-стратегическими установками по применению ядерного оружия, из 5576 ядерных боезарядов, находящихся у них на вооружении по состоянию на 1 апреля 2009 г. (сюда включены 500 американско-натовских тактических ядерных боезарядов «двойного подчинения», размещенных в основном в Европе), в американском «активно-неактивном резерве» находятся в общей сложности около 2800 «оперативно неразвернутых боезарядов» СНВ. По решению военно-политического руководства США они могут быть в довольно короткие сроки вновь установлены на носителях СНВ «в случае непредвиденного развития событий, которые создадут непосредственную угрозу США», как это записано в одной из стратегических установок на использование ядерного оружия.

При подготовке ДСНП администрация Джорджа Буша отказалась учитывать «оперативно неразвернутые боезаряды» при определении суммарных лимитов «оперативно развернутых боезарядов». Она произвольно ввела в оборот собственную трактовку данного договора, в тексте которого вообще нет упомянутых двух терминов. Вполне вероятно, что при разработке ДСНВ-4 американская сторона может вновь повторить «уловку Буша», то есть попытается вывести «за скобки» будущих сокращений солидный довесок стратегических ядерных боезарядов «активно-неактивного резерва», в результате чего будущие «сокращения» СНВ в реальности будут иметь совершенно иные параметры. По крайней мере, в начале мая с.г. подобные взгляды публично изложила заместитель госсекретаря США по вопросам проверки и соблюдения соглашений по контролю над вооружениями Роуз Геттемюллер, которая возглавляет американскую делегацию на переговорах с Россией по ДСНВ-4 в текущем году. Такое заявление противоречит упоминавшемуся выше высказыванию Барака Обамы о том, что он готов договариваться с нами о сокращении как оперативно развернутых, так и оперативно неразвернутых ядерных боезарядов.

ПРОЧИЕ ЗАГВОЗДКИ

По мнению американских экспертов, Вашингтон может подбросить проблему технической верификации будущей договоренности (например, вопрос о выборочном шифровании или глушении телеметрической информации, передаваемой с испытываемых ракет), поскольку Пентагон не хочет обмениваться телеметрической информацией из-за планов по модернизации МБР и БРПЛ (а такой обмен был предусмотрен в ДСНВ-1). Могут возникнуть разногласия и по поводу использования реальных или условных методов подсчета боезарядов СНВ. Например, американцев не устраивает включение бомбардировщика В-1, переоборудованного под доставку обычных боезарядов, в список стратегических носителей, как это было зафиксировано в ДСНВ-1.

Вероятно, у США проявится нежелание резко сокращать отдельные виды носителей СНВ, например, БРПЛ. Так, американские ВМС хотели бы сохранить в боевом строю по меньшей мере десять из четырнадцати ПЛАРБ с БРПЛ «Трайдент II D-5» (по пять субмарин на атлантическом и на тихоокеанском побережье страны), и ради этого готовы пойти на уменьшение количества ракетно-пусковых шахт на них.

Может всплыть тема, о которой недавно напомнила группа специалистов из «Федерации американских ученых». В апреле этого года она опубликовала доклад «От контрсиловой политики к минимальному ядерному сдерживанию: новая ядерная доктрина на пути к ликвидации ядерного оружия». Наряду с вполне логичными рекомендациями по адаптации ядерной доктрины США к новым реалиям, о переходе на стратегическую «диаду» (МБР и ТБ) и о более глубоких сокращениях американских ядерных арсеналов, в докладе предлагалось произвести перенацеливание нескольких тысяч американских ядерных ракет с российских городов и военных объектов на 12 крупных объектов «инфраструктуры» – предприятия нефтегазового комплекса, крупные металлургические комбинаты и электростанции. Как заявили эти эксперты, если Россия, мол, будет заранее знать об этом, то она никогда не нападет на Соединенные Штаты.

Оставим в стороне морально-этическую сторону данного «рецепта». Именно по этим соображениям не собираюсь цитировать произведенные авторами доклада расчеты о возможных людских потерях с нашей стороны в случае нанесения ядерных ударов США различной мощности по названным объектам.

Но вот о политико-юридической стороне дела следует сказать особо. Такая рекомендация противоречит подписанной 14 января 1994 г. российско-американской декларации о взаимном ненацеливании ракет СНВ на территорию друг друга. Этот документ остается в силе, его никто не отменял. Кстати, это самый краткий в мировой практике документ по контролю над ядерными вооружениями – он занимает всего одну страницу и констатирует, что, начиная с 30 мая того же года, стратегические ядерные ракеты России и США нацеливаются только на определенные точки Мирового океана. Поэтому, возвращение к практике нацеливания таких ракет вновь вообще на любые объекты сторон, расположенные на их территории, было бы крупным шагом назад и послало бы неверный сигнал другим ядерным державам, которые имеют с нами аналогичные соглашения о прекращении нацеливания СНВ.

Что касается тактических ядерных средств «двойного подчинения» США-НАТО, то представляется целесообразным, чтобы в ходе переговорного процесса по СНВ Россия убедила США вывезти подобные средства из Европы на свою территорию в самые короткие сроки с целью выхода на равную стартовую позицию, необходимую для начала обсуждения вопроса о сокращении ТЯО. Это уже давно необходимо было сделать, так как полностью исчезли причины, которые побудили США и их союзников, как они всегда оправдывали свое решение разместить эти средства «поля боя», наличием советских войск в Восточной Европе и существованием Организации Варшавского договора.

При этом Вашингтону, выступающему за укрепление режима нераспространения ядерного оружия, следовало бы напомнить ключевое положение Договора о нераспространении ядерного оружия: ядерные государства не могут размещать ядерное оружие на территории неядерных стран, а последние не должны принимать его к размещению на своей территории. В этом случае речь идет о пяти западноевропейских неядерных странах-участницах ДНЯО, которые, тем не менее, разместили такие ядерные средства на своей территории.

ПИЩА ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЙ

После применения атомных бомб США против Японии в 1945 г. ядерное оружие приобрело одно уникальное противоречивое свойство: оно вполне может быть применимо, но оно нигде и никогда не должно быть использовано из-за его чрезвычайно разрушительной силы и губительных последствий для всего человечества.

США располагают 450 шахтными пусковыми установками с МБР «Минитмен III».

Конечно, ядерное оружие еще будет играть определенную роль в блокировании попыток начала масштабных вооруженных региональных и глобальных конфликтов, а также в выравнивании или компенсации исторически сложившихся дисбалансов по отдельным видам вооружений.

Но вряд ли можно предположить, что какое-то государство мира, обладающее ядерным оружием, отважится применить его даже в ограниченном ударе без риска столкнуться с непоправимым ущербом от ядерного возмездия вероятного противника и с масштабным радиоактивным заражением окружающей среды. Международные усилия, направленные на полную ликвидацию ядерного оружия, отвечают логике довольно емкой философской максимы, которую на встрече в Рейкьявике в октябре 1986 г. сформулировали советский и американский лидеры: «Ядерная война не должна быть развязана, в ней не может быть победителей».

Кроме того, у ядерного оружия есть еще одна особенность: оно не в состоянии раз и навсегда предотвратить или ликвидировать глобальные и региональные конфликты, где используются обычные виды вооружений. Ядерное оружие также физически не может устранить дисбалансы по другим видам вооружений. Ядерное оружие, которое имеют одни страны, подстегивает другие иметь такое же. По данным МАГАТЭ, опубликованным в мае этого года, через несколько лет общее количество ядерных государств может достичь шестнадцати. Нравится кому-то или нет формула: «чем дольше ядерное оружие остается у ядерных государств, тем сильнее желание неядерных стран обрести его», но она не лишена логики.

Российская Федерация исходит из того, что движение к безъядерному миру возможно и необходимо, но не любой ценой. В складывающихся условиях ее национальная безопасность должна быть непоколебима. Разоружаться в одностороннем порядке, заведомо соглашаясь с нарушением принципа равенства и одинаковой безопасности в процессе сокращения ядерных потенциалов, Россия никогда не будет. В упоминавшейся новой Стратегии национальной безопасности Российской Федерации отнюдь не случайно упомянута формула поддержания «паритета» с США в области СНВ в условиях развертывания ими глобальной системы ПРО и реализации концепции глобального молниеносного удара с использованием стратегических носителей в ядерном и неядерном оснащении.

Движение к безъядерному миру возможно лишь на основе принципа равенства и одинаковой безопасности всех ядерных сторон; укрепления стратегической стабильности в целом; недопущения милитаризации космического пространства; отказа от развертывания систем ПРО за пределами национальных территорий; продолжения процесса ядерного разоружения всеми государствами, обладающими ядерным оружием, их «плавное» присоединение к усилиям в этой сфере, уже предпринимаемым Россией и США; недопустимость принятия на вооружение СНВ в обычном оснащении, то есть создания так называемого «компенсирующего потенциала»; обеспечение гарантий отсутствия у государств «возвратного ядерного потенциала»; блокирование попыток использовать участие в ДНЯО для реализации военных ядерных программ; контролируемое прекращение наращивания обычных вооружений в сочетании с параллельным решением других международных проблем, включая урегулирование региональных конфликтов, а также пересмотр наступательных агрессивных военно-стратегических установок.

Начиная с ноября 1969 г., когда СССР и США приступили к первым контактам по выработке ДОСВ-1, прошло почти сорок лет. Обе стороны существенно сократили свои ракетно-ядерные арсеналы по СНВ, полностью ликвидировали ракеты средней и меньшей дальности. В добровольном порядке несколько сократили свои ядерные арсеналы Великобритания и Франция. Отказались от создания ядерного оружия ЮАР и Швеция.

Но до достижения безъядерного мира остается слишком большое расстояние, и самая мощная ядерная держава современности должна сделать более решительный и реальный шаг в этом направлении.

Это в первую очередь касается США как страны, несущей глобальную ответственность как за развитие и совершенствование ракетно-ядерных систем, так и за то, что они подвергаются селективному и ограниченному сокращению. Вполне очевидно, что администрация нынешнего 44-го президента США, сделавшая заявку на полное освобождение нашей планеты от ядерного оружия, должна пойти на гораздо большее, чем просто ограничиться столь громкими политическими заявлениями. Ее готовность к этому покажут и начавшиеся переговоры по ДСНВ-4 с Россией, и дискуссии по другим критически важным направлениям двусторонней и глобальной разоруженческой повестки дня.

В случае же проявления неуступчивости со стороны США на переговорах по ДСНВ-4 или попыток с их стороны отказаться от принципа равенства и одинаковой безопасности в ущерб национальной безопасности Российской Федерации нам следует прервать эти переговоры «до лучших времен».

При этом следует напомнить, что США свободно, не оглядываясь на партнера или партнеров, прерывают военно-политические переговоры и выходят из подписанных договоров, если те, по их мнению, не отвечают их национальным интересам. Так, они в одностороннем порядке прерывали без возобновления с нами переговоры по противоспутниковым системам, об ограничении военно-морской деятельности в Индийском океане, о введении запретов на патрулирование ПЛА в зонах боевой подготовки флотов. США в одностороннем порядке вышли из ДПРО, не ратифицировали ДСНВ-2, отказались вести переговоры по ДСНВ-3. США и их союзники и по НАТО до сих пор не ратифицировали ДОВСЕ и в значительном объеме нарушают его фланговые и иные ограничения.

России не нужен ДСНВ-4 любой ценой. Россия также не может двигаться в одиночку к безъядерному миру. Это не отвечало бы интересам ее национальной безопасности.

Владимир Петрович КОЗИН – государственный советник Российской Федерации 2 класса, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник