Главная / Геополитика / Геополитика

Геополитика

Протокол к Договору о СНВ: нерабочие моменты
По мнению российских политиков, ратификация Договора о СНВ в настоящее время находится под угрозой

В Протоколе к Договору о СНВ имеется важная и необходимая для Сторон Глава восьмая (Временное применение), в которой определено, что «до вступления в силу Договора о СНВ положения Договора и Протокола к нему, перечисленные в настоящей Главе, временно применяются с даты подписания Договора».

Мидыхат ВИЛЬДАНОВ

Владимир ЛУМПОВ

Другими словами, Глава восьмая предназначена для запуска и обеспечения функционирования Договора о СНВ и Протокола к нему в сокращенном формате на случай продолжительной нератификации этих документов. Кроме того, Глава должна была поддержать действующий Договор между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о сокращении стратегических наступательных потенциалов (Договор СНП) от 2002 г., который предусматривает сокращение развернутых ядерных боезарядов Сторон до 1700-2200 единиц до 31 декабря 2012 г.

К сожалению, Глава восьмая так и не «заработала», поскольку в ее составе оказалась совокупность второстепенных, случайных и ненужных пунктов, статей, разделов и глав, не объединенных единым замыслом по их реализации. Для подтверждения такого вывода есть целый ряд аргументов.

ВТОРОСТЕПЕННЫЕ И ФОРМАЛЬНЫЕ СТАТЬИ

Формальной является Глава I Раздела III Протокола (Термины и определения) в которой отсутствуют ключевые термины, имеющие прямое отношение к Договору:

— стратегические наступательные вооружения;

— стратегические оборонительные вооружения;

— за пределами национальной территории;

— временное базирование;

— платформа головной части;

— сокращение СНВ;

— ограничение СНВ;

— необратимые сокращения СНВ;

— крылатая ракета морского базирования;

— стратегическая стабильность;

— сотрудничество;

— третьи страны и др.

Необходимо признать, что термина «стратегические наступательные вооружения» в прямой постановке нет даже в современных военно-энциклопедических словарях РФ и словаре Россия – НАТО. Вполне резонным является вопрос, что же является объектом и предметом нового Договора о СНВ? Относятся ли, к примеру, к стратегическим наступательным вооружениям узлы связи ВМС США, расположенные за пределами национальной территории США и предназначенные для ретрансляции боевых распоряжений и сигналов американским ПЛАРБ и ПЛАРК? Аналогичным является и вопрос по оснащению системами боевого управления и связи авиабаз, дислоцированных на территории государств мира и предназначенных для базирования стратегических бомбардировщиков ВВС США.

ПЛАРБ типа Ohio составляют основу стратегических наступательных сил США.

 

Трудно объяснить, почему в Главу восьмую включен пункт 8 Статьи III Договора о существующих типах МБР, БРПЛ, тяжелых бомбардировщиках и пусковых установках МБР и БРПЛ, количественный состав которых не указан. Он оказался не востребованным, поскольку обмен боевыми составами, местами дислокации, тактико-техническими характеристиками и другими первоначальными данными, будет произведен через 45 дней после вступления Договора в силу. Более того, в качестве существующего типа заявлены: американские МБР Peacekeeper, выведенные из эксплуатации в 2005 г.; ракеты Minuteman-II, которые уничтожены согласно прежнему Договору о СНВ; российская БРПЛ РСМ-56, не принятая на вооружение, и РПЛСН «Юрий Долгорукий», для которой нет ракет. Кстати, значение термина «существующие» в вышеупомянутом словаре также отсутствует.

Вызывает недоумение пункт 2 Статьи VII: «Каждая из Сторон уведомляет другую Сторону об изменениях в данных и предоставляет другие уведомления в порядке, предусмотренном Главой четвертой Протокола к настоящему Договору». О каких уведомлениях и изменениях данных идет речь, если первоначальные данные будут представлены только через 45 дней после вступления Договора в силу?

Пункт 2 Статьи Х, включенный в Главу восьмую, для российской Стороны является явно ущербным: «Обязательство не применять меры маскировки содержит обязательство не применять их на испытательных полигонах, включая меры, приводящие к сокрытию МБР, БРПЛ, пусковых установок МБР или взаимосвязи между МБР или БРПЛ и их пусковыми установками при проведении испытаний». Это означает, что не допускается оперативная и тактическая маскировка при подготовке и проведении учебно-боевых и испытательных пусков ракет ПГРК «Тополь», «Тополь-М» и «Ярс» на космодроме Плесецк, в том числе в ходе стратегических учений, проводимых под руководством министра обороны РФ. Так как американцы мобильных ракетных комплексов не имеют, то содержание пункта 2 носит односторонний характер и обеспечивает американцам вскрытие охраняемых характеристик ПГРК, необходимых для калибровки различных элементов системы ПРО США. Какие же это равные возможности и баланс интересов Сторон, о которых постоянно твердят чиновники и различные эксперты? Уместно напомнить, что аналогичная статья существовала в прежнем Договоре о СНВ и в течение 15 лет наносила ущерб безопасности России.

 

Не отвечает здравому смыслу применение пункта 2 Раздела I Главы второй: «Не позднее чем через 45 дней после подписания Договора каждая из Сторон предоставляет в соответствии с Приложением об инспекционной деятельности к Протоколу схемы объектов и схемы береговых линий и акваторий применительно к каждому из объектов, на которых может осуществляться инспекционная деятельность». О каких схемах объектов и береговых линий идет речь, если обмен боевыми составами и другими первоначальными данными по СНВ будет осуществлен только через 45 дней после вступления Договора в силу? Кроме того, не опубликовано Приложение об инспекционной деятельности.

Непонятно, с какой целью в Главу восьмую включен Раздел IV (Уведомления относительно пусков МБР или БРПЛ и обмена телеметрической информацией). Уместно напомнить, что представление таких уведомлений осуществляется в соответствии со специальным Соглашением между СССР и США об уведомлениях о пусках межконтинентальных баллистических ракет и баллистических ракет подводных лодок от 31 мая 1988 г. Более того, боевые расчеты российской СПРН и американской СПРЯУ с удовлетворением отрабатывают задачи обнаружения заявленных учебно-боевых пусков МБР и БРПЛ. При этом каких-либо проблем в процедурах обмена уведомлений никогда не возникало, за исключением уведомлений о пусках британских БРПЛ Trident II, проводимых с участием американцев с Восточного ракетного полигона США в нарушение прежнего Договора о СНВ.

Таким же ненужным повтором является пункт 5 Раздела III Главы четвертой Протокола о представлении уведомлений Сторонами о начале стратегических учений с участием тяжелых бомбардировщиков. Хорошо известно, что обмен такими уведомлениями осуществляется в соответствии с Соглашением между правительством СССР и правительством США о взаимных заблаговременных уведомлениях о крупных стратегических учениях от 23 сентября 1989 г.

Вполне резонным является вопрос, для решения каких задач в Главу восьмую включили Главу шестую (Двусторонняя консультативная комиссия – ДКК) и Раздел VII Главы четвертой (Уведомления относительно деятельности ДКК) из Протокола, поскольку Договор о СНВ в силу не вступил. Кроме того, в интересах обеспечения функционирования Договора СНП уже существует ДКК, причем персональный состав российских представителей и результаты их работы неизвестны. Пора бы проинформировать общественность о ходе реализации Сторонами Договора СНП, например, по состоянию на декабрь 2010 г.

Между тем, с учетом неблагоприятного исхода промежуточных выборов в Конгресс США и проблем быстрой ратификации Договора о СНВ, российским экспертам в ДКК и их руководителям следует заняться следующим: подобрать в состав ДКК экспертов, обладающих значительным опытом войсковой и оперативной службы в СЯС ВС РФ, умеющих вести переговоры, знающих английский язык и способных достойно отстаивать интересы России; организовать доскональное изучение Договора о СНВ, Протокола к нему, Приложения об инспекционной деятельности, Приложения об уведомлениях и Приложения о телеметрической информации; провести анализ 26 поправок к Договору о СНВ, разработанных комитетом по международным делам Сената США и сформировать свои поправки к Договору и др.

КРАТКИЕ ВЫВОДЫ И ПРЕДЛОЖЕНИЯ В НИКУДА

Результаты анализа повседневной деятельности СЯС ВС РФ показывают, что применение Главы восьмой не обеспечило функционирования нового Договора о СНВ в сокращенном варианте, как и контроля за выполнением мероприятий Договора СНП. Представляется, что причины заключаются в несостоятельности методологических подходов, которые были выбраны Сторонами для разработки содержательной части этой Главы.

По мнению авторов, при выработке замысла применения Главы восьмой следовало бы ориентироваться на действующий Договор СНП, согласно которому РФ и США до 31 декабря 2012 г. должны сократить количество развернутых ядерных боезарядов до уровня 1700-2200 единиц. В Главе восьмой надо было предусмотреть взаимный обмен первоначальными данными по СНВ с представлением схем объектов, фотографий, специальных опознавательных знаков, географических координат и других данных. Включить в Главу необходимые контрольно-инспекционные, ликвидационные, уведомленческие и другие положения. Таким образом, Глава восьмая должна была представлять собой микродоговор о СНВ, который бы начал действовать независимо от выборов в Конгресс США и перспектив ратификации Договора.

Тем не менее, Стороны могут действовать по одному из вариантов.

Первый вариант возможен в случае ратификации Договора о СНВ и вступлении его в силу к концу 2010 г. Он предпочтителен американской Стороне, поскольку обеспечивает ей некоторые преимущества. Так, согласно статье II Договора, «Стороны сокращают СНВ до предельных уровней в течение 7 лет после вступления его в силу. Договор действует 10 лет, если не будет заменен ранее этого срока последующим соглашением о сокращении и ограничении СНВ». При этом Договор СНП автоматически утрачивает силу. Из текста видно, что промежуточные этапы, уровни и сроки сокращения СНВ, как это имело место в прежнем Договоре о СНВ, не определены. Поэтому, после вступления Договора в силу, американцы, обладая модернизированной группировкой компонентов СНС, начнут тянуть время, и в течение, например 5 лет, будут имитировать выполнение договорных обязательств по сокращению СНВ. С удовлетворением будут наблюдать, как российская Сторона уничтожает уникальные СНВ с истекшим сроком эксплуатации. Напомним, что при возникновении форс-мажорных обстоятельств любая из Сторон имеет право выйти из Договора, причем американцы способны оперативно нарастить боевые возможности своих СНС за счет возвратного потенциала по ракетам и боезарядам, у российской Стороны подобных резервов не просматривается.

В связи с этим, в статье II Договора следовало бы предусмотреть три промежуточных этапа, соответствующие им уровни и сроки сокращения СНВ. Итоги каждого этапа рассматривать в ходе встреч на уровне президентов РФ и США или глав внешнеполитических и оборонных ведомств.

Второй вариант возможен в случае продолжительной по срокам нератификации и задержки вступления Договора о СНВ в силу.

РПЛСН «Дмитрий Донской» – стенд для отработки новых морских МБР «Булава».

 

При этом особую актуальность приобретает Договор СНП, выполнение которого потребует значительных темпов сокращения ядерных боезарядов (до 1700-2200 единиц) в кратчайшие сроки. Данный вариант однозначно неприемлем для американцев, поскольку ведет к интенсивному сокращению стратегической ядерной триады. Так, в боевом составе СНС США сейчас находится 917 модернизированных МБР, БРПЛ, тяжелых бомбардировщиков и 5112 боезарядов. Поэтому, для выполнения условий Договора СНП, американцы должны сократить количество боезарядов более чем в 2,5 раза за два года, что даже технически проблематично. Можно не сомневаться, что уменьшение количества боезарядов будет проведено путем разгрузки платформ головных частей МБР и БРПЛ с созданием возвратного потенциала. Вот где потребовались бы уведомленческие и контрольно-инспекционные и ликвидационные процедуры в Главе восьмой, которые предусматривали бы необратимые сокращения СНВ. В связи с этим, даже заместитель госсекретаря США Роуз Гетемюллер выразила озабоченность: «Если Договор о СНВ провалится, то США не смогут следить за российским ядерным вооружением, и мы теряем глаза и уши на территории Российской Федерации».

По мнению российских политиков, ратификация Договора о СНВ в настоящее время находится под угрозой, поскольку исход выборов в Конгресс США для быстрой ратификации оказался неблагоприятным. Так, председатель комитета Госдумы по международным делам Константин Косачев заявил: «У меня вызывает большую озабоченность ратификация Сенатом США этого договора с учетом результатов прошедших промежуточных выборов».

В заключение важно подчеркнуть, что нератификация и затягивание вступления Договора о СНВ в силу не соответствует интересам обеспечения национальной безопасности, прежде всего США и ее союзников. Выполнение Договора СНП с выходом на уровень 1700-2200 ядерных боезарядов для американцев будет означать обвальное сокращение дорогостоящей, значительно обновленной и модернизированной стратегической ядерной триады. Это сильный аргумент в пользу ратификации Договора о СНВ, который должен быть разъяснен американским сенаторам.

Мидыхат Петрович ВИЛЬДАНОВ – генерал-майор, профессор Академии военных наук, кандидат военных наук, Заслуженный военный специалист Российской Федерации

Владимир Иванович ЛУМПОВ – полковник в отставке, профессор, доктор военных наук, старший научный сотрудник НИИ МО РФ