Главная / Геополитика / Геополитика

Геополитика

Саммит НАТО: амбициозные решения
Североатлантический союз по-прежнему остается агрессивным военным блоком с глобальными амбициями

Генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен.

Как утверждают в НАТО, в ходе прошедшего 19-20 ноября 2010 г. в Лиссабоне очередного саммита альянса была предпринята попытка реализовать идею о дальнейшей организационно-функциональной «модернизации и трансформации» и придать российско-натовским отношениям более конструктивный характер. Вместе с тем, одобренные на саммите документы показывают, что этот состоящий из 28 стран мира ведущий военно-политический союз, формирующий 80% общемировых военных расходов (а в абсолютных цифрах – это свыше $1 трлн. в год), намерен по-прежнему играть на мировой арене наступательно-доминирующую роль.

Владимир КОЗИН

Принятые в португальской столице документы и решения будут определять перспективную стратегию, текущую политику и планы военного строительства альянса на ближайшие годы и на более отдаленный период. Среди них: седьмая по счету Стратегическая концепция НАТО, которая будет действовать до 2020 г., и Декларация, которая останется руководящим политическим документом союза до 2012 г., когда пройдет очередной саммит блока, запланированный на территории США.

ГЛОБАЛЬНЫЕ ИНТЕРЕСЫ

В новой Стратегической концепции «Активная вовлеченность, современная оборона» вновь подтверждена установка предыдущей концепции, принятой в апреле 1999 г. в разгар массированных бомбардировок ВВС НАТО территории Югославии, что сферой «жизненно важных интересов» альянса является весь земной шар. Напомним, что в первые десятилетия после создания зона военно-политической ответственности НАТО ограничивалась только территорией вошедших в него государств. Теперь же, как следует из принятой новой Стратегической концепции, союз «трансатлантической солидарности» намерен играть ведущую роль на всем мировом пространстве путем «обеспечения своей защиты», предотвращения кризисов и урегулирования конфликтов с помощью военных операций, руководимых им же самим.

Хотя в обновленной стратегической установке признается, что угроза нападения на территории стран блока с помощью обычных вооружений остается низкой, тем не менее в ней ставится задача создания «мощных вооруженных сил», которые будут призваны действовать в любой обстановке и в любом месте земного шара. Сформулирована задача сохранения способности одновременного ведения «совместных крупных операций» (вероятно, типа проводимых в Афганистане и Ираке), а также «нескольких операций меньшего масштаба» (возможно, как в Косово), которые могут быть развернуты в интересах обеспечения совместной обороны и реагирования на кризисы, в том числе «на стратегическую глубину». Предполагается задействовать в таких операциях натовские Силы быстрого реагирования.

Несмотря на то, что в одобренном основополагающем документе сделана ссылка на Устав ООН, нигде не прописано, что возможные военные действия блока могут быть начаты только с санкции Совета Безопасности этой международной организации. Из чего следует, что НАТО вновь, как и в Стратегической концепции 1999 г., намерено применять силу везде и всюду без соответствующего мандата Совета Безопасности ООН, то есть действовать исключительно по своему усмотрению, не считаясь с мнением других государств.

Североатлантический союз расширил список угроз, которые могут представлять для него опасность. Это довольно широкий спектр «вызовов»:

— распространение баллистических ракет, ядерного оружия и других видов оружия массового поражения;

— проявления терроризма;

— возникновение нестабильности и конфликтов за пределами границ альянса;

— незаконное перемещение людей, оружия и наркотиков;

— кибератаки;

— нарушение жизненно важных средств связи, доставки и транзитной перевозки грузов, в том числе – поставок энергетических ресурсов;

— развитие средств радиоэлектронной борьбы и лазерного оружия;

— нехватка водных ресурсов и климатические изменения.

Перечисленные угрозы предполагается парировать тремя основными средствами: обеспечением совместной обороны, укреплением коллективной безопасности и реализацией кризисного урегулирования. Несмотря на зафиксированное утверждение о том, что альянс не признает ни одно государство мира своим врагом, он, тем не менее, оставляет себе полную свободу маневра на всех направлениях. Резервируется право «проявить решимость» в том случае, если подвергается угрозе безопасность любого входящего в НАТО государства, что, по сути, перечеркивает отмеченную выше формулировку об отсутствии «врагов».

«ЯДЕРНЫЙ АЛЬЯНС» НА ДОЛГИЕ ГОДЫ

НАТО останется «ядерным» союзом на неопределенный срок: в двух разделах Стратегической концепции подтверждена задача сохранения у него ядерного оружия до тех пор, пока оно остается у других государств мира (а оно останется у других государств до тех пор, пока им будет располагать НАТО?). В документе вновь заявлено о приверженности блока стратегии сдерживания, которая базируется «на сочетании ядерных и обычных потенциалов». Хотя обстоятельства, которые могут потребовать использования ядерного оружия, названы «весьма отдаленными», при этом нигде не говорится об отказе от доктрины применения ядерных средств в первом ударе. То есть, сохранена формулировка прежней стратегической установки 1999 г. Также подтверждено положение предыдущей концепции о том, что безопасность всех стран-членов альянса гарантируется стратегическими наступательными ядерными вооружениями США, а также Великобритании и Франции. Солидный «ядерный зонтик» со стороны трех ядерных держав Запада, таким образом, вновь останется раскрытым над всеми 25 остальными неядерными союзниками по блоку.

Заметно, что ядерная «тройка» НАТО обязалась расширить степень участия неядерных членов альянса в решении самых разнообразных задач, связанных с размещением и использованием ядерного оружия. В новой стратегической установке записано обязательство Североатлантического союза обеспечить наиболее широкое задействование неядерных союзников в коллективном планировании ядерных задач НАТО, в размещении ядерных сил в мирное время, а также их участие в командно-управленческих и консультационных механизмах, связанных с дислокацией и возможным применением ядерного оружия. Таким образом, лиссабонский саммит на корню проигнорировал требования ряда государств-членов НАТО избавить европейский континент от тактического ядерного оружия США, до сих пор дислоцированного на территории шести неядерных членов альянса в нарушение Договора о нераспространении ядерного оружия.

Участники саммита НАТО попытались сформулировать основные принципы сокращений тактического ядерного оружия (ТЯО) в Европе, пообещав создать только «условия» для дальнейших сокращений таких вооружений на европейском континенте в будущем. Заявлено о готовности достичь договоренности с Россией об увеличении степени транспарентности запасов ее ядерного оружия, находящихся на европейском континенте (имеются в виду, скорее всего, запасы тактического ядерного оружия). Выдвинуто требование об отводе российского оружия от границ со странами-членами НАТО, причем без каких бы то ни было встречных обязательств со стороны блока. Оговорено, что любые будущие договоренности на этот счет должны учитывать дисбаланс по запасам тактического ядерного оружия, якобы имеющийся в пользу России. Но нигде не говорится о готовности США занять равную стартовую переговорную позицию с нашей страной, которая уже давно вывела ТЯО на собственную территорию, в то время как Пентагон все еще держит и впредь намерен держать ядерные средства на европейском континенте.

Обновленная Стратегическая концепция содержит весьма краткую формулировку о построении безъядерного мира, что раньше никогда не входило в подобные документы. Правда, в ней обозначена только туманная цель «создания условий для построения мира, свободного от ядерного оружия», и совсем не указаны хотя бы примерные сроки, количественные параметры возможных сокращений и другие дополнительные условия выхода на такой уровень. То есть по существу излагается концепция президента Барака Обамы о достижении цели «глобального ядерного нуля», представленная им лишь в общем виде, без детализации и без конечных сроков существования «ядерного мира».

НАРАЩИВАНИЕ ПОТЕНЦИАЛА ПРО

Саммит в Лиссабоне подтвердил принципиальное решение НАТО и США о «сцепке» их противоракетных систем, принятое еще в апреле 2007 г. В отдельно одобренном заявлении по проблематике взаимодействия в области ПРО в рамках НАТО участники лиссабонской встречи в верхах договорились расширить активную многослойную систему ПРО ТВД НАТО и признали наличие органической связи между натовской системой ПРО в Европе (частично уже развернутой) и стратегией «Адаптированный поэтапный подход к ПРО в Европе», принятой в сентябре 2009 г. нынешней американской администрацией. Следует напомнить, что обновленный противоракетный «подход» Вашингтона по своим информационно-разведывательным параметрам и ударно-боевым компонентам значительно превосходит прежнюю противоракетную систему США, которую Джордж Буш-младший намеревался развернуть в Польше и Чехии. Лидеры альянса дали указание провести консультации относительно создания единой системы ПРО НАТО и ее командно-управленческих структур к встрече министров обороны блока в марте 2011 г., а также разработать план действий по реализации совместной системы ПРО к их последующей встрече, намеченной на июнь 2011 г.

 

В документах лиссабонского саммита НАТО четко прописана формула развития потенциала противоракетной обороны для защиты вооруженных сил, населения и территории стран-участниц НАТО. Таким образом, это положение стало шире, чем прежде: раньше средствами ПРО альянс был готов прикрыть только свои вооруженные силы. В общих словах, без конкретизации, зафиксировано положение о том, что Североатлантический союз будет активно стремиться к сотрудничеству в сфере противоракетной обороны с Россией и другими евроатлантическими партнерами (в заявлениях официальных лиц альянса в данном контексте ранее уже упоминалась Грузия, Украина и ряд других стран). Применительно к нашей стране записаны три основных принципа ведения дел по ПРО: взаимность, максимальная открытость и доверие. Но нигде не говорится о готовности следовать принципу равенства и одинаковой безопасности сторон, что является интересным симптомом, а для России представляется принципиально важным обстоятельством.

ПРОЧИЕ РЕШЕНИЯ

Будущие договоренности по обычным вооруженным силам, по мнению лидеров НАТО, должны строиться на основе принципов взаимности и открытости. Но при этом нигде не подтверждена готовность ратифицировать «зависший» Договор по обычным вооруженным силам в Европе: ни одно государство НАТО до сих пор (в отличие от России и ряда других стран-участников СНГ) не ратифицировало этот важный международный документ, который нарушен ими по общим и фланговым лимитам. Вне его обязательств находятся, в частности, все государства Балтии, вступившие в альянс несколько лет назад.

В новой Стратегической концепции отражена функция альянса по защите критически важных компонентов энергетической инфраструктуры, а также транзитных маршрутов и путей доставки энергоресурсов, что, по замыслам ее авторов, вероятно, также может создать благоприятный предлог для вмешательства НАТО в дела других государств. Подобную стратегию применяли и до сих пор применяют США в зоне Персидского залива, рассматривая нефтяные ресурсы этого региона в качестве основы для своей экономической и военной мощи.

Взято обязательство по киберзащите всех структур блока с помощью координирования национальных средств киберобороны. Это вполне может свидетельствовать о возможности перехода к следующему этапу: созданию совместных кибернетических средств активно-наступательного характера.

Документ подтвердил, что двери в Североатлантический союз остаются «полностью открытыми» для всех «европейских демократий», отвечающих стандартам НАТО и разделяющих его ценности. Сделана заявка на укрепление партнерства с Украиной и Грузией через соответствующие совместные комиссии.

Участники встречи на высшем уровне утвердили два документа по афганской проблематике: декларацию о партнерстве, ставящую цель довести к 2012 г. численность вооруженных сил ИРА до 300 тыс. человек, и декларацию о деятельности Международных сил содействия безопасности Афганистана. Эти силы, объединяющие 130 тыс. человек из 48 стран мира, призваны создать условия для того, чтобы афганская армия смогла проводить самостоятельные боевые операции на всей территории страны к концу 2014 г.

Также саммит принял решение о сокращении количества штабов высшего уровня НАТО, уменьшив их с 11 до 7.

«СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ПАРТНЕРСТВО» С РОССИЕЙ?

Ряд положений Стратегической концепции посвящены отношениям НАТО с Россией.

Отмечено, что сотрудничество между сторонами имеет «стратегическую важность» и что блок «желает иметь подлинное стратегическое партнерство» с нашей страной на основе взаимности и на принципах доверия, открытости и предсказуемости. Среди возможных областей такого сотрудничества названны: взаимодействие в области ПРО, противодействие терроризму и пиратству, распространению наркотиков, а также укрепление международной безопасности в широком контексте (без деталей).

Кроме того, 20 ноября в Лиссабоне прошел еще один саммит – заседание 29 глав государств и правительств Совета Россия-НАТО. В Совместном заявлении совета было констатировано, что обе стороны «начали новый этап сотрудничества, ведущий к подлинному стратегическому партнерству».

Участники этой встречи подтвердили цели, принципы и обязательства, содержащиеся в различных основополагающих российско-натовских документах прошлых лет, а также принцип неделимости безопасности всех государств в евроатлантическом сообществе и взаимосвязанность безопасности России и НАТО. Стороны обещали воздерживаться от угрозы силой или применения силы друг против друга, равно как и против любого другого государства, его суверенитета, территориальной целостности или политической независимости в любой форме, несовместимой с Уставом ООН, и принципами, содержащимися в Хельсинкском заключительном акте.

Одновременно были достигнуты договоренности относительно форм антинаркотического взаимодействия в Афганистане – стороны подписали Документ о расширении проекта Совета Россия-НАТО по подготовке антинаркотических кадров для Афганистана, стран Центральной Азии и Пакистана, а также в области борьбы с терроризмом и пиратством.

На заседании был одобрен Совместный обзор общих вызовов безопасности XXI века. Участники договорились обсуждать вопросы сотрудничества в области противоракетной обороны, в том числе ПРО ТВД, провести совместную оценку угроз со стороны баллистических ракет и продолжить диалог в этой области. Совету Россия-НАТО было поручено разработать всеобъемлющий совместный анализ будущих рамочных условий сотрудничества по противоракетной обороне, который запланировано рассмотреть на встрече министров обороны стран-членов совета в июне 2011 г.

До этого срока натовцам необходимо преодолеть существующие между ними разногласия о принципах создания своего «противоракетного щита»: будет ли он охватывать зону от канадского Ванкувера до российского Владивостока или только от Атлантики до Урала; определиться, каким будет хотя бы примерный количественно-качественный состав информационно-разведывательных и ударно-боевых средств, выделяемых в противоракетный союз; будет ли поименно назван список конкретных государств, против которых предполагается задействовать весь этот громоздкий механизм.

20 ноября в Лиссабоне президент России Дмитрий Медведев выдвинул идею создания в будущем «секторальной системы ПРО» с участием России и НАТО. Суть такой системы состоит в том, что Россия и альянс берут на себя обязательства по реконфигурации собственных средств ПРО таким образом, чтобы наша страна получила возможность сбивать над собственной территорией любые баллистические ракеты, нацеленные на Европу, а страны альянса – обязуются предотвращать ракетные удары по России в своих секторах. При создании такой коллективной ПРО можно было бы определить ее географические границы (зоны ответственности), различные обязанности участников, в том числе в командно-управленческих структурах. Выглядит вполне разумно и логично.

Разумеется, политически радужные формулировки по российско-натовским отношениям и перспективной политике альянса должны быть подкреплены конкретными делами. Но, к сожалению, на практике этого не происходит. И первые признаки подобной линии не заставили себя долго ждать.

КОМУ НУЖЕН НОВЫЙ ВИТОК ГОНКИ ВООРУЖЕНИЙ?

Буквально через несколько дней после саммита на Западе появились сообщения, что НАТО отвергло предложения России по «секторальной ПРО», охарактеризовав их, как выходящие за рамки натовских представлений о предмете. Также было отмечено, что наши идеи не позволят РЛС системы ПРО НАТО «просматривать» российскую территорию. Официальный представитель блока заявил, что российская и натовская системы ПРО просто несовместимы. В частности, об этом написала через шесть дней после лиссабонского саммита газета «Уолл стрит джорнэл». Появились высказывания о «допущении» Москвы к снабжению стран НАТО только информацией о ракетных пусках или даже к изложению исключительно национальных концептуально-теоретических подходов к принципам создания такой противоракетной структуры. То есть без нашего непосредственного участия в создании и обслуживании будущей системы ПРО на европейском континенте.

И такая линия ведущих стран НАТО проявилась в условиях, когда Вашингтон предполагает дополнительно к системе ПРО НАТО развернуть у российских рубежей разведывательно-информационные и ударно-боевые средства ПРО США, которые будут работать против ядерного потенциала нашей страны.

Отмеченные выше негативные моменты никак не могут содействовать решению задачи укрепления глобальной безопасности.

Ударным компонентом ПРО США в Европе станут ракеты-перехватчики SM-3.

 

Таким образом, руководство альянса явно поторопилось дать негативный ответ на российские предложения по созданию «секторальной системе ПРО», не потрудившись обстоятельно изучить их, хотя с этой целью до лета 2011 г. запланировано проведение нескольких заседаний экспертов сторон. Подобную позицию НАТО можно, конечно, объяснить тем, что у стран-членов Североатлантического союза до сих пор отсутствует четкое представление о полной раскладке собственного «противоракетного зонтика», как называет его генеральный секретарь блока Андерс Фог Расмуссен. Но только ли в этом дело?

Хорошо известно, что военно-политическое руководство блока выступает за создание «противоракетной Антанты» с участием 28 государств альянса и России, а также группы пока неназванных «государств-партнеров». То есть в перспективе могут быть объединены и оперативно интегрированы противоракетные потенциалы примерно 35-40 стран, которые планируется использовать против 30 «стран-изгоев» и «непредсказуемых стран», обладающих возможностями производства и запуска баллистических ракет. Сейчас к этой группы в НАТО открыто причисляют Иран и КНДР. Но очевидно, что в Брюсселе будут вынуждены назвать и остальные 28 государств, для противодействия которым предназначена объединенная система ПРО.

Так не ставится ли задача противопоставить России, например, Индию и КНР, которые не войдут в «натовский противоракетный пул»? Не является ли вообще часто повторявшееся приглашение трансатлантического союза создать с нами совместную систему ПРО в Европе «дымовой завесой» для прикрытия других военных планов? Не придумано ли это «сотрудничество» для того, чтобы, дав на него принципиальное согласие, Россия уже не имела бы права высказывать сомнения относительно амбициозных схем Пентагона по развертыванию третьего американского позиционного противоракетного района близ российских рубежей в Восточной Европе?

В этом же контексте нельзя, видимо, забывать и о проблемах с ратификацией в США нового российско-американского договора по СНВ. Ведь если его торпедируют в американском Сенате, то это обстоятельство может дать импульс модернизации американского стратегического ракетно-ядерного потенциала, на которую – в случае вступления договора в силу – Барак Обама пообещал выделить свыше $84 млрд. А каких еще средств потребует эта модернизация, если Пражский договор не вступит в силу?

Итак, события могут пойти по такому опасному сценарию: США развернут в Европе свою систему ПРО при одновременном наращивании аналогичной системы НАТО и широкой модернизации СНВ США. Выгодно ли России такое развитие событий?

ОТВЕТ МОСКВЫ

Выступая с очередным посланием Федеральному Собранию 30 ноября 2010 г. (десять дней спустя после лиссабонского саммита НАТО и встречи на высшем уровне в формате Совета Россия-НАТО), президент Российской Федерации Дмитрий Медведев предупредил о возможности начала «нового витка» гонки вооружений в том случае, если Россия и НАТО не смогут достичь согласия по ПРО и создать «полноценный механизм сотрудничества» в этой сфере. По его словам, в ближайшие десять лет нас ждет следующая альтернатива: «или мы достигнем согласия по противоракетной обороне и создадим полноценный совместный механизм сотрудничества, или же (если нам не удастся выйти на конструктивную договоренность) начнется новый виток гонки вооружений. И нам придется принимать решение о размещении новых ударных средств».

На следующий день в интервью телеведущему CNN Ларри Кингу глава правительства России Владимир Путин также упомянул о возможности начала новой гонки вооружений в том случае, если США не ратифицируют договор по СНВ. Это не угроза Москвы. Россия не собирается никому угрожать, но в случае провала ратификации в США пражского соглашения и отсутствия понимания с НАТО по ПРО, она будет вынуждена принять ответные меры на новые угрозы для обеспечения своей безопасности, заявил в интервью премьер-министр России. «Но если на наши предложения будут даны только отрицательные ответы, и, более того, возле наших границ появится дополнительная угроза в виде нового варианта третьего позиционного района, то Россия просто обязана будет обеспечивать свою безопасность разными способами: устанавливать новые ударные комплексы против новых угроз, которые будут создаваться возле наших границ, создавать новые средства ракетно-ядерной техники», – подчеркнул Владимир Путин.

Очевидно, что любое государство, проявляющее реальную заботу о своей национальной безопасности и дающее пока условное согласие на сотрудничество по ПРО, должно ставить перед своими партнерами по переговорам четко обозначенные принципы ведения дел в этой сложной и трудоемкой сфере. Среди таких принципов могли бы быть: равноправное участие всех сторон в намечаемом проекте; сохранение потенциала национальной безопасности любой из них в части, касающейся стратегических ядерных сил и систем ПРО; возможность и право выхода из проекта на любой стадии его обсуждения и реализации; создание условий, исключающих гонку ракетно-ядерных, обычных и противоракетных вооружений на региональных направлениях и в мире в целом.

Россия не может быть только «поставщиком» информации о ракетном нападении в натовские центры управления системами ПРО, когда решение на применение ударно-боевых средств (против Ирана или еще какой-то страны!) будет приниматься исключительно в Вашингтоне (или в Брюсселе). Москву вообще вряд ли устроит создание «новой архитектуры ПРО в Европе» на сугубо натовских принципах, без учета законных интересов нашего государства в области национальной обороны и международной безопасности.

Создание двух параллельных противоракетных систем в Европе в виде натовской, к участию в которой приглашают Россию, и отдельной американской в виде национальной стратегической системы ПРО США на европейском континенте и вокруг него в составе средств ПРО морского базирования (в которую нашу страну никогда не пригласят) может вызвать обострение региональной и международной напряженности. Эти далеко идущие планы могут заставить не только Россию, но и другие страны предпринять ответный шаг. Совершенно очевидно, как отметил Дмитрий Медведев применительно к нашей стране, «этот сценарий был бы очень тяжелым».

Новая гонка вооружений в мире, о которой открыто предупредили мировую общественность Дмитрий Медведев и Владимир Путин, может проявиться в двух основных направлениях: в качественно новом витке гонки тактических и стратегических противоракетных систем в региональном и глобальном измерениях, а также тактических (оперативно-тактических) и стратегических ракетно-ядерных вооружений в глобальном масштабе.

Но инициатором такой гонки будет не Российская Федерация. Ее «локомотивами» станут наиболее недальновидные и воинственные круги Соединенных Штатов и их ближайших союзников по НАТО, которые воспринимают разные «идеи» Вашингтона на веру, без тени сомнения.   

Вполне очевидно, что практические решения прошедшего саммита НАТО должны быть тщательно проанализированы и учтены при проведении внешней и оборонной политики Российской Федерации именно с точки зрения ее жизненно важных интересов.

События ноября свидетельствуют, что Североатлантический союз по-прежнему остается агрессивным военным блоком с глобальными амбициями, с устойчивой тенденцией последующего расширения и укрепления региональной и международной безопасности только на основе собственных военно-стратегических установок на совершенствование наступательных ракетно-ядерных и противоракетных вооружений. К сожалению, лиссабонский саммит альянса не привел к его радикальной «модернизации и трансформации», о чем так активно говорят лидеры НАТО.

Владимир Петрович КОЗИН – государственный советник Российской Федерации 2 класса, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник