Главная / Главная тема / Главная тема

Главная тема

СНВ, ПРО и будущее российских стратегических ядерных сил
Генеральный конструктор Московского института теплотехники Юрий СОЛОМОНОВ отвечает на вопросы журнала «Национальная оборона»

Интервью

Игорь КОРОТЧЕНКО

— Юрий Семенович, Россия и США подписали новый Договор о СНВ. Многие сегодня впали в эйфорию: мол, выходим на качественно новые отношения партнерства с Вашингтоном, разоружаемся… А ведь задача совершенствования российских стратегических ядерных сил с повестки дня не снимается.

— Ситуация сейчас такова, что в плане СНВ рассматривается еще один очень важный вопрос – программа вооружения до 2020 года. Только что президент РФ утвердил документ под названием «Основы политики России в области развития оборонно-промышленного комплекса до 2020 года и дальнейшую перспективу».

Тем не менее, коль скоро рождаются подобного рода документы, а цикл их обновления десять лет (в 2000 году была принята ГПВ-2010, сейчас ГПВ-2020), все, что связано с вопросами развития оборонной промышленности, развития систем вооружения как производной от этого, является в данной специальной области приоритетом номер один. И, безусловно, все, что делается сегодня применительно к стратегическим ядерным силам необходимо рассматривать в контексте существующих международных правовых соглашений. И, прежде всего, – нового Договора о стратегических наступательных вооружениях.

МБР «Тополь-М» в полете.

Две очень важных, на мой взгляд, мысли, которые должны стать основой для принятия решений в области стратегического ядерного сдерживания. Они сводятся к следующему.

Первое. Важнейшим, если не единственным системным критерием при определении развития СЯС страны является критерий, определяемый очевидным условием: нанесение, коль скоро мы говорим о вооружении, предполагаемому противнику неприемлемого ущерба в ответных действиях при минимальных затратах. Подчеркиваю, в ответных действиях.

Второе, о чем, если и говорилось, то мимоходом, по моему глубокому убеждению, что должно быть основой основ в деятельности руководства страны – обладателя ядерного оружия – это характер развития новых стратегических вооружений.

Поясню суть сказанного. Все что мы – я имею в виду не РФ, не какое-то другое государство, а человечество в целом создает в области обновления средств ядерного сдерживания – должно обязательно демонстрироваться. Нельзя допустить ситуацию, когда делается что-то, пусть очень совершенное, но в тайне от мирового сообщества в этой специфической области. Потому что если поступать так, то это означает, вольно или невольно, подготовку к войне. Говорю об этом неслучайно, потому что не исчезло и, думаю, еще продолжительное время не исчезнет во взаимоотношениях между государствами такое понятие, как образ врага, который инициируется той частью политической и военной элиты конкретно взятой страны, которую можно отнести к категории «ястребов». Действия указанной группы людей сводятся к положению, когда их политические, экономические и другие интересы преобладают над интересами общества в целом, входя в ряде случаев в противоречие со здравым смыслом. При этом очевидно – все, что связано с демонстрацией стратегических наступательных вооружений, безусловно, должно осуществляться с соблюдением соответствующих ограничительных мер, чтобы не нанести ущерб интересам национальной безопасности.

Разрабатываемые стратегические вооружения должны обладать необходимой «живучестью» — от слова «жизнь», то есть сохранять работоспособность после превентивного ядерного воздействия по нашей территории предполагаемого агрессора. Для чего это нужно? Для того чтобы у предполагаемого противника всякий раз создавалась картина полной неопределенности и неуверенности относительно результатов агрессии и, как следствие, неотвратимости гарантированного возмездия.

Эти положения, на мой взгляд, должны лежать в основе всего того, что связано с разработкой и созданием стратегических ядерных сил сдерживания. В деятельности руководителей государства информация в этой специальной, очень чувствительной области обеспечения национальной безопасности должна быть краеугольным камнем. Если этого не происходит, возникают коллизии, связанные с огромными дорогостоящими программами, реализация которых ничего не прибавляет с точки зрения повышения безопасности государства, но на это расходуются очень серьезные финансовые, материальные и интеллектуальные ресурсы общества, создавая одновременно атмосферу недоверия между странами – основу очередного цикла гонки вооружений.

ПГРК «Тополь-М».

 

Изложенное должно быть скоррелированно с теми ограничениями, которые вытекают из международно-правовых обязательств России и, прежде всего, Договора о стратегических наступательных вооружениях.

К сожалению, у нас в стране так принято – люди, которые не имели отношения к достижениям подобного рода договоренностей, а это сложнейший процесс, в который вовлечены значительные политические и интеллектуальные ресурсы государств, считают, что все, что было сделано до них, было сделано неправильно. В данном случае речь идет о заявлениях высокопоставленных представителей Министерства обороны, которые просто не имеют никакого опыта в этой области, но позволяют себе говорить об ущербности ранее подписанных соглашений, в частности договора СНВ-1.

Речь идет не об арифметических или каких-то других соотношениях, зафиксированных в том или ином договоре. Речь идет о договоренности между государствами по либо ограничению, либо физическому сокращению стратегических ядерных вооружений, что само по себе является огромным достижением всего человечества.

Почему здесь нельзя говорить о том, что тот или иной договор, то или иное соглашение международного характера является ущербным или, например, дает какие-либо преимущества одной из договаривающихся сторон?

Ну, во-первых, этот документ или эти соглашения являются предметом деятельности огромного количества людей. Сам характер подготовки подобного рода документов исключает какие-либо волевые решения. И если речь идет даже о том, что по политическим соображениям принимаются какие-то отдельные уточняющие конкретизирующие формулировки, связанные с теми или иными положениями этого договора, которые не вписываются в общую канву под названием «интересы национальной безопасности», надо отдавать себе отчет в одном очень важном положении. На сегодняшний день подобного рода вооружений даже с учетом сокращений накоплено в мире столько, что человеческая цивилизация может быть многократно уничтожена при использовании какой-то части из них. И от того, что этих частей у одной стороны будет пять, а у другой три, ситуация для цивилизации в целом абсолютно не изменится. Именно поэтому все разговоры о возвратном потенциале, которые классифицируют стратегические ядерные вооружения как артиллерийские снаряды вооружений общего назначения, свидетельствуют просто об интеллектуальном ресурсе тех, кто позволяет себе рассуждать подобным образом.

Плавучий радар SBX – один из важнейших элементов системы ПРО США.

 

Когда мы говорим о СНВ в очередной редакции, жизнь не стоит на месте и она каждый раз, конечно, подбрасывает все новые и новые вопросы с точки зрения решения каких-то тактических задач. К их числу, например, относятся вопросы, которые появились сравнительно недавно по работам, классифицируемым применительно к ядерному сдерживанию как неядерное оснащение для межконтинентальных баллистических ракет, вопросы, связанные с увязкой уже на новом уровне вопросов стратегических вооружений и вопросов противоракетной обороны, ну и так далее. Тот же самый возвратный потенциал – в новой редакции.

Диалектика развития событий такова, что каждый раз мы на новом витке развития вооружений возвращаемся к этим вопросам, и нужно спокойно подходить к тому, чтобы они решались так же, как и раньше: объективно, взвешенно, исходя, повторюсь, из основного положения, что достижение договоренностей в области стратегических ядерных вооружений в любом случае является шагом по пути вперед в интересах не только договаривающихся сторон, но и мирового сообщества в целом.

— А что вы думаете по вопросу ПРО?

— На эту тему есть огромное количество информации, очень много спекуляций со стороны тех людей, которые или недостаточно компетентны, или хотят себе сделать имя на эксплуатации этих трех букв. Вопросы противоракетной обороны, которые стали возникать с 60-х годов прошлого столетия с проектом первой редакции системы противоракетной обороны «Sentinell», потом «Сейфгард», Стратегической оборонной инициативы (СОИ), сейчас модификации СОИ с учетом тех направлений, которые были провозглашены почти 25 лет назад и их научно-технического развития, в значительной степени узурпированы политиками. Вся история создания противоракетной обороны в течение последних 50 лет, практически с момента разработки первых образцов такого вооружения и начала работ по системе противоракетной обороны, свидетельствует, что все это в значительной степени больше разговоры, чем реальное создание соответствующих систем.

Пуск противоракеты SM-3.

Все, что было сделано в этой области в США, те работы, которые выполнялись в СССР, носили агрессивный информационный характер исходя из того, о чем я упоминал, когда говорил о необходимости демонстрации как первом этапе при разработке подобного рода систем. Когда демонстрируется та или иная возможность – это не значит, что она будет реализована. Более того – я говорю сейчас об этом ответственно и квалифицированно – существующий сегодня и завтра уровень развития технологий в данной области не позволяет серьезно говорить об эффективности подобного рода систем. Речь идет, прежде всего, об использовании систем ПРО для перехвата стратегических ядерных вооружений. И когда нагнетается ажиотаж относительно развертывания ПРО в Европе на восточной оконечности НАТО с использованием комплексов «Пэтриот» (а это, как известно, система ПРО «поля боя», возможности которой на 100 процентов исключают перехват МБР) и это преподносится как едва ли не одно из самых негативных решений с точки зрения агрессивной деятельности американцев в указанной области – здравого смысла в подобного рода действиях просто нет.

Другое дело, что развертывание ЗРК «Пэтриот» неподалеку от границ РФ создает определенный потенциал для их применения при ведении либо обычных боевых действий, либо при ведении боевых действий с использованием оперативного и оперативно-тактического оружия. Но при этом говорить о том, что наличие этих систем – серьезный вызов России, затрагивающий потенциал нашего стратегического ядерного сдерживания – это нонсенс.

И когда мы классифицируем действия американской стороны – в конце концов, если американцы совершенствуют свои вооружения, а надо понимать, что те системы ПРО, которые испытаны, показали свою эффективность в приведенных «тепличных» условиях, то со 100-процентной гарантией можно констатировать, что применительно к потенциальным условиям боевого применения действительно ракетно-ядерных вооружений со всеми вытекающими отсюда последствиями – я имею ввиду помеховую обстановку, реализацию ряда конструкторских решений, о которых никто кроме разработчиков этих систем не знает – возможность эффективного использования комплексов стратегической ПРО просто исключается.

Нужно отдавать себе отчет в том, о чем мы в начале ХХI века совместно с руководством Академии наук писали президенту Путину – необходимо объединение усилий двух стран – России и США – по совместным работам научно-исследовательского характера в области ПРО. Для чего? Чтобы был создан международный, подчеркиваю – международный механизм, позволяющий объединить усилия передовой группы государств для гашения несанкционированных действий одной из сторон единичного характера в случае, если таковые несанкционированные действия произойдут.

Это очень маловероятное событие, но, тем не менее, такое может в принципе произойти в силу того, что мы имеем дело с техническими системами.

— В данном случае речь идет об одиночных несанкционированных пусках МБР?

— Совершенно правильно. И у американской стороны, и у нас есть определенный набор действий, чтобы предотвратить несанкционированный пуск. Любые несанкционированные действия блокируются целым рядом организационно-технических мероприятий, которые сводят такую возможность практически к нулю. Но повторяю, в силу того, что мы имеем дело с техническими системами, которым соответствует определенный уровень вероятности безотказной работы, подобного рода ситуации могут потенциально происходить. Слава Богу, что пока такого не было.

Пуск МБР РС-24 «Ярс».

Я сейчас не говорю о преднамеренных действиях, которые относятся к террористической угрозе. Это совсем другая история. Я говорю о том, что возможны сбои, когда по тем или иным причинам возникают ситуации, близкие к аварийным. Пример – «Случай на шахте №8» с «Титаном» всем известен: произошел выброс ракеты и ядерной головной части, в результате того, что один из представителей обслуживающего персонала уронил то ли отвертку, то ли какой-то инструмент, пробил бак, произошло самовозгорание. Это ситуация, которую надо блокировать. Для того чтобы ее блокировать нужны совместные действия. И для этого отнюдь не нужно решать задачу перехвата огромного количества боевых блоков как результат ядерного конфликта, что приведет к «ядерной зиме» и концу цивилизации. И конечно это можно сделать на основе объединения тех ресурсов, которыми мы располагаем. У американской стороны есть свои технологии, у нас – свои. Это надо делать, и проводить совместные эксперименты по данному вопросу.

— Правильно ли я вас понимаю, что если, например, происходит одиночный несанкционированный пуск американской МБР и в соответствии с полетным заданием ракета уходит в сторону России, то в этом случае средства ПРО США и российские средства ПРО будут нацелены на то, чтобы ее уничтожить?

— Когда мы говорим о российских средствах ПРО, надо трезво оценивать ситуацию – мы безнадежно отстали в этом вопросе от американцев с точки зрения научно-исследовательских работ и с точки зрения реальных экспериментов. Мы давно ничего подобного рода не проводим, безусловно зная и понимая, что и как нужно делать, но ничего не предпринимая в данном направлении. По разным соображениям. Поэтому я и говорю, что нам есть что объединять, мы многое знаем из того, чего не знают американцы. Думаю, что в интересах человечества объединить ресурсы наших двух стран с целью решения сугубо утилитарной практической задачи.

— А в действующих регламентах взаимодействия России и США по «горячей линии» предусмотрен такой вариант как уведомление о случайных либо аварийных пусках МБР?

— Уведомления могут быть, но от того, что вы уведомите: на вас летит баллистическая ракета – вам от этого легче не станет. И противной стороне – тем более. Вы ничего не сделаете. Вот в чем дело.

— А вариант самоликвидации МБР после передачи соответствующего сигнала по радиокомандной линии?

— Уничтожение ракет по радиокомандной линии происходит только в кино.

— То есть если ракета запущена – то уже пошла?

— Никакой радиокомандной линии нет. Если боевая ракета полетела – то все!

Первое – это предупреждение. Ну, извините, случайно мол запустили… Но вам то от этого не легче! В вашем распоряжении полчаса для того, чтобы либо объявить тревогу – граждане, спасайтесь! Либо предпринять какие-то действия. Какие? Нужно продумать совместный алгоритм, который будет сводиться к организационным вопросам – это Центр по уменьшению ядерной опасности, например. Нужно продумать комплекс мер технического характера. Если по уведомительной части предпринимались определенные шаги, это было предусмотрено, то по технической части вообще ничего не делается. Вот для того, чтобы реализовать технические мероприятия, нужна совместная работа. И только тогда, когда она действительно будет осуществляться – можно серьезно говорить о взаимодействии, о взаимном доверии между государствами.

— По идее такие договоренности должны быть обсуждены на уровне политических лидеров.

— Во-первых, лидеров. Это политическое решение. Но дальше это должны реализовать специалисты. Только, если это будет поручено представителям Министерств обороны, то с гарантией 100 процентов можно сказать, что никаких договоренностей не будет достигнуто. Просто в силу специфики их менталитета, а не из желания как-то их очернить, камень бросить в их огород. Ведь они военные люди. А этим должны заниматься специалисты из промышленности, управленцы, государственники, которые смотрят на подобные вещи совсем по-другому, безусловно, при участии представителей Минобороны.

С этим же связан еще один тезис, который тоже очень широко эксплуатируется либо из-за непонимания существа дела, либо просто из-за неспособности мыслить иными категориями. Наверное, вы слышали о том, что, как говорилось с самых высоких трибун (в правительстве в том числе): все, закончили производить вооружения, которые дает нам промышленность. Мы будем заказывать то, что нужно Министерству обороны. Вот если бы эти люди были настоящими государственными деятелями, способными к анализу, к принятию действительно государственных решений, они бы осознавали – то, что нужно Министерству обороны, и то, что нужно государству – это не одно и то же.

Почему? Потому, что военные видят только военно-техническую часть проблемы разработки вооружений. А кроме этого существуют проблемы научно-технические, производственно-технологические, финансово-экономические, интеллектуальные. Когда из этих пяти сфер одна является преобладающей в принятии решений – это в принципе неправильно. Непонимание этого, я могу сейчас об этом сказать, не называя направлений, уже привело к тому, что создаются вооружения, ничего не дающие для повышения национальной безопасности государства. На это уже истрачены миллиарды рублей. Вот что происходит!

Аналогичная ситуация складывается и применительно к ГПВ-2020, когда предлагаются в рамках данной программы такие направления развития стратегических ядерных вооружений, которые ничего не дают, если исходить из тех системных критериев, о которых я говорил, для государства, ведущие к абсолютно необоснованному расходованию огромных государственных ресурсов.

РПЛСН «Юрий Долгорукий».

 

— Вы, очевидно, говорите о проекте создания новой тяжелой жидкостной МБР российской кооперацией?

— В том числе и об этом. Но не только об этом, но и о других направлениях.

— Кстати говоря, а решение о запуске в серийное производство МБР РС-24 «Ярс» принято?

— Не просто принято, а первое боевое подразделение «Ярса» поставлено на вооружение в четвертом квартале прошлого года. Государственные испытания завершены, по их результатам госкомиссия вынесла свой вердикт. Постановлением правительства было предусмотрено изготовление необходимой материальной части в прошлом году. И в 2009-ом впервые в истории нашего государства, мы в условиях непростой ситуации в оборонно-промышленном комплексе сумели решить эту сложнейшую научно-техническую и производственно-технологическую задачу – освоение серийного изготовления ракетного комплекса РС-24 «Ярс» и поставку его в Вооруженные Силы РФ.

— «Ярс» – это новый тип МБР?

— Это ракета, которая оснащена разделяющейся головной частью. О количестве боевых блоков говорить пока не имеет смысла в силу того, что сам механизм уведомлений уже не существует. Мы не уведомляли наших партнеров. В прессе появлялось много предположений относительного того, сколько блоков она может «нести», но, наверное, можно пока оставить в неведении наших читателей до определенного момента относительно возможности данного ракетного комплекса.

Могу сказать, что «Ярс» — это серьезное достижение нашей отечественной инженерной и научной мысли, которое позволяет рассматривать данный тип вооружений как основу для формирования стратегической ядерной группировки наземного базирования к 2020 году.

— Ракетный комплекс «Ярс» будет в варианте как шахтного, так и мобильного базирования?

— Потенциально предусматривается возможность в силу универсальности ракеты, так же, как и универсальности «Тополь-М», использования в шахтных и подвижных пусковых установках, что позволяет рассматривать данный класс стратегических вооружений как основу для формирования перспективной группировки СЯС.

— Каковы основные признаки «Ярса» как нового универсального стратегического оружия?

— «Ярс» обладает всеми теми же преимуществами с точки зрения ракетной системы, как и ракетный комплекс «Тополь-М». Это гарантированное преодоление противоракетной обороны в как существующем, так и модернизированном виде. Потому что в этом комплексе заложен большой потенциал модернизации, по мере того, как будет модернизироваться и потенциальная система противоракетной обороны. Но дополнено это еще тем, что вариативность боевого оснащения по сравнению с «Тополем-М» предполагает применение в составе комплекса «Ярс» не только моноблочной головной части, но и РГЧ ИН.

— Вопрос по «Булаве». Мы слышим, что руководители всех уровней говорят, что данный проект необходимо двигать вперед, необходимо преодолеть имеющиеся проблемы. В то же время отдельные эксперты либо люди, именующие себя так, пытаются убеждать общественность, хотя их влияние минимально, в том, что проект необходимо сворачивать. Мне хотелось бы услышать вашу принципиальную оценку ситуации с «Булавой», и что мы будем иметь на выходе?

— Ситуация очень простая. Сам факт, что ракета неоднократно летала и подтверждены основные проектно-конструкторские решения, говорит сам за себя. То, что пока не удается получить стабильного результата, является довольно сложной на сегодняшний день проблемой, связанной не с проектно-конструкторскими решениями. Те небольшие шероховатости, которые мы устраняли по мере получения тех или иных отказов, прежде всего в полете, связаны с тремя разновидностями неисправностей.

Первое и основное – это производственно-технологические. Отчасти, когда мы говорим о них, в этих двух словах заложено две мины замедленного действия. Учитывая, что изделие новое, а изготовление осуществляется на серийных заводах, все, что связано с новыми технологиями, требует навыков. По мере приобретения указанных навыков те или иные несовершенства, связанные с реализацией технологического процесса, исчезают. И вопрос отпадает сам собой. Объективным критерием подобного рода обстоятельств является количество отступлений от требований конструкторской документации, которые возникают в процессе производства. И если охарактеризовать этот процесс графической зависимостью, то, начиная с определенного уровня, количество отступлений просто уменьшается.

Второе: когда мы говорим о производственно-технологических моментах, это, безусловно, общее состояние нашего оборонно-промышленного комплекса. Здесь ситуация очень сложная. Приведу пример. На сегодняшний день при производстве ракет «Тополь-М», «Ярс» и «Булава» безвозвратно утрачено производство почти 50 наименований материалов. То есть их изготовление на сегодняшний день в России невозможно. Я имею в виду те материалы, которые обозначены в конструкторской документации. Ну как поступать конструктору, если заложен в конструкцию один материал, если испытан тот или иной агрегат, та или иная система с этим материалом, а его прекратили изготавливать? Надо искать заменитель. И вот здесь мы сталкиваемся с парадоксальной ситуацией. Говорят: вы ищите заменитель, а на его внедрение денег выделено не будет.

Пуск ракеты «Булава» из подводного положения.

 

Все попытки найти союзников в этом очень непростом государственном деле среди ведомств, которые отвечают за это, на сегодняшний день успехом не увенчались. И не далее как несколько дней назад я имел соответствующие контакты с правительственными чиновниками очень высокого уровня, которые заверили меня, что данный вопрос будет решен не позже апреля. Потому что я собрался писать и обращаться на эту тему к председателю правительства РФ. Ситуация такова, что ГОЗ этого года впервые за 10 лет может быть не выполнен. Апрель истек, вопрос «висит».

Такая же ситуация, по которой я уже обращался к председателю правительства – пресловутый Байкальский ЦБК. Это авария, которая произошла, и о чем писалось в прессе, в Шелехово, где изготавливается очень специфический продукт для твердых топлив. И я был вынужден обратиться к Владимиру Путину.

И то и другое является собственностью Олега Дерипаски, также как и многие другие предприятия. И это лишний раз свидетельствует о его потенциале как менеджера. Но речь то идет о государственном оборонном заказе. Посмотрим, что будет сделано по Шелехово. На сегодняшний день тот продукт, который изготавливался этим предприятием, заканчивается. Нас уверяют, что в апреле-мае мощности будут реанимированы.

— По Байкальскому ЦБК вопрос решен?

— По ЦБК вопрос может быть и решен… Удручает то, что мы по вопросу о Байкальском ЦБК официально обратились к Путину в середине 2008 года. Зная о том, что произойдет в ближайшее время. Потому что ЦБК является единственным в нашей стране поставщиком «беленой» целлюлозы, которая используется после нескольких переделов для материалов, применяемых в нашей конструкции. Два года прошло – ничего не делалось, только в 2010 году было выпущено постановление, причем я не хочу сейчас заниматься критикой правильно оно было выпущено или нет, в нарушении закона о Байкале или нет, этим есть кому заниматься. Я хочу акцентировать внимание на том, что когда обращаются люди, болеющие за дело и отвечающие за него, за использование тех или иных результатов деятельности, на это внимания не обращается. Вот о чем идет речь!

Когда Байкальский ЦБК прекратил свое функционирование, мы были вынуждены закупить в большом количестве «беленую» целлюлозу за рубежом, далеко за пределами РФ. Очень далеко. Я не буду называть страну, где это было сделано. Но это было сделано. Нужно отдать должное и поблагодарить правительственных чиновников, которые очень оперативно, по государственному решили вопрос (несмотря на отрицательную позицию Министерства обороны) по выделению необходимых средств для того, чтобы приобрести за рубежом данный компонент. Сам по себе данный факт говорит о многом.

Продолжая разговор о неисправностях – это все то, что связано с конструктивными решениями. На сегодняшний день мы можем с уверенностью сказать, что по всем элементам комплекса, включая ракету, есть полная определенность с точки зрения соответствия тех технических решений, которые заложены в ракету тем, которые в ней реализованы, позволяют абсолютно уверенно говорить, что данное изделие может рассматриваться как работоспособное. И подтверждением этому являются, в том числе и результаты летных испытаний с положительными результатами. Когда мы проводим то или иное летное испытание и когда у нас возникают аварийные ситуации, информативность данных пусков и их значимость для подтверждения тех или иных вопросов трудно переоценить.

Положение дел на сегодняшний день таково: весь объем наземной отработки, который предусматривался соответствующей комплексной программой, согласованной всеми заинтересованными участниками этой работы (я имею ввиду не только нас как разработчиков, но и военные институты, отраслевую головную организацию – то есть все, кто принимает участие в этой большой многоплановой работе, в свое время согласовали методический, научно-технический подходы к вопросам отработки в наземных условиях ракеты и элементов комплекса) – весь этот объем работ выполнен с положительным результатом.

Нам осталось донабрать статистику, которая вытекает из результатов самих летных испытаний.

То, что публикуется в прессе по данной теме – к этому надо относиться спокойно в силу того, что те люди, которые что-то пишут, просто не имеют необходимого образования и не обладают доступом (в силу закрытости темы) к исходным материалам. Эти материалы носят очень серьезный гриф секретности. Поэтому они начинают измышлять, а измышления базируются на том уровне знаний, которыми они обладают.

Последний вопрос – нужна или не нужна система «Булава» с точки зрения МСЯС? Эта система является не просто востребованной временем, она является результатом многоплановой и сложной работы, прежде всего военных институтов, центрального аппарата Министерства обороны, безусловно, с участием промышленности по обоснованию направлений развития очень важной для национальной обороны составляющей стратегических ядерных сил. И то, что сейчас делается – не потому что этим занимается Московский институт теплотехники – или может быть, будет заниматься какая-то другая организация, настолько продумано и обосновано, что говорить о том, что вместо «Булавы» надо делать еще что-то, это просто несерьезно.

Тем более, что чисто конструктивно – впервые за все время создания МСЯС, действительно эта система вооружения разрабатывалась как единая система в целом. Имеется в виду подводная лодка как носитель ядерного оружия и корабельный ракетный комплекс. Это взаимное влияние одного на другое, и на сегодняшний день это «перевязано» таким количеством связей, что ничего другого здесь сделать невозможно.

Есть еще один момент, который носит спекулятивный характер: мол, создание корабельного ракетного комплекса задерживает введение в строй головного образца носителя. Это не соответствует действительности. Данные работы ведутся – я имею в виду подводную лодку, параллельно. Никто никого не задерживает. И состояние дел таково, что тот объем испытаний, который планируется на этот год, вписывается на 100 процентов в цикл отработки и создания подводной лодки нового поколения, первого ее образца, исходя из комплексного графика разработки и создания системы в целом.