Главная / Главная тема / Главная тема

Главная тема

Новая ядерная доктрина США: анахронизм сохраняется
6 апреля 2010 г. министр обороны США Роберт Гейтс подписал новую ядерную доктрину США

6 апреля 2010 г. министр обороны США Роберт Гейтс подписал новую ядерную доктрину США, введение в силу которой неоднократно переносилось по двум основным причинам: в связи с задержкой согласования нового российско-американского Договора о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений, сроки подписания которого также не раз откладывались из-за разногласий делегаций сторон по его ключевым положениям, а также вследствие глубоких расхождений во взглядах в американском военно-политическом руководстве относительно будущей роли ядерного оружия США в национальной стратегии и мировой политике.

Владимир КОЗИН

Хорошо известно, что наиболее консервативная группа представителей администрации во главе с министром обороны Робертом Гейтсом, связанная прочными узами с военно-промышленным комплексом, высказывалась за обеспечение ядерного превосходства США и интенсивную модернизацию ее ракетно-ядерного арсенала при одновременном усилении ударно-боевого компонента глобальной системы ПРО.

Другая, более либерально настроенная группа государственных деятелей (в основном из стана демократической партии и академических кругов), выступала за снижение роли и значения ядерного оружия в политике страны на международной арене и даже предлагала включить в новую ядерную доктрину положение о неприменении ядерного оружия в первом атакующем ударе. Активным сторонником снижения опоры на ядерные силы выступил и сам Барак Обама, который еще в период предвыборной компании высказывался за постепенную ликвидацию всех видов ядерных вооружений – как стратегических, так и тактических, причем как оперативно развернутых, так и оперативно неразвернутых, то есть находящихся на централизованных базах хранения.

О том, что дискуссия между этими двумя лагерями продолжалась долго и непросто, говорит тот факт, что проект новой ядерной доктрины страны подвергался неоднократной доработке и многочисленным исправлениям, для чего потребовалось в общей сложности около 120 встреч на уровне экспертов и 30 бесед, специально организованных по этому поводу в Белом доме.

6 апреля 2010 г. министр обороны США Роберт Гейтс подписал новую ядерную доктрину США.

Новая ядерная стратегия, официально именуемая как «Обзор построения ядерных сил» («Nuclear Posture Review») стала третьим по счету документом такого рода. Она полностью заменила аналогичную доктрину, одобренную Белым домом в 1994 и 2001 гг.

Обновленная доктрина дополнила две новые стратегии обамовской администрации – о строительстве и использовании военно-космических сил и совершенствовании глобальной системы ПРО, которые были одновременно утверждены шефом Пентагона 1 февраля этого года. В пояснительной записке Министерства обороны США по этому поводу указывается, что все три стратегии представляют собой неразрывное целое и взаимно дополняют друг друга.

На 72 страницах принятой ядерной стратегии рассмотрены следующие вопросы: изменения глобальной ситуации с точки зрения ядерной безопасности; предотвращение ядерного нераспространения и ядерного терроризма; уменьшение роли ядерного оружия; обеспечение ядерного сдерживания в целом и укрепление регионального ядерного сдерживания; обеспечение безопасного хранения и повышение эффективности ядерных арсеналов, а также оценка перспектив построения безъядерного мира. Краткое содержание новой ядерной стратегии изложено в Обзорном докладе построения ядерных сил страны («Nuclear Posture Review Report») на 49 страницах, который 5 апреля был с большой помпой прокомментирован военно-политическим руководством США и представлен широкой публике 6 апреля 2010 г.

По оценке нынешнего руководства США, в настоящее время глобальная безопасность в мире по сравнению с периодом «холодной войны» претерпела значительные изменения. Ее отличительной чертой стало ослабление угрозы глобальной ракетно-ядерной войны при одновременном повышении риска ядерного нападения. Утверждается, что угрозу создают и отдельные страны, которые нарушают режим нераспространения ядерного оружия (в данном контексте поименно были названы только Иран и КНДР, как уже нарушившие Договор о нераспространении ядерного оружия или ДНЯО). По оценке разработчиков новой ядерного стратегии, возросла опасность ядерного терроризма, проявляющаяся в попытках террористических групп заполучить не только радиоактивные материалы, но и собственно ядерное оружие.

В одобренном документе прописана готовность США продолжать укреплять режим ядерного нераспространения. Заметим сразу: их главный союзник на Ближнем Востоке – Израиль – до сих пор не присоединился к ДНЯО; а его ядерный арсенал, сопоставимый с ядерными средствами Индии, активно прикрывается израильскими и американскими средствами ПРО.

Перед нынешней администрацией ставится задача ратифицировать Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (предыдущая администрация США «успешно» провалила попытку его ратификации в Сенате в 1999 г.; трудности с его ратификацией поджидают и Барака Обаму, которому не хватает в Сенате восьми голосов до прохождения документа). Отражена готовность начать переговоры по выработке международной Конвенции о запрещении производства расщепляющихся материалов с целью создания ядерного оружия (Вашингтон ранее всячески препятствовал началу таких переговоров; посмотрим, как это будет выглядеть на практике в нынешних условиях).

В обновленной ядерной доктрине утверждается, что за последние несколько десятилетий роль ядерного оружия в стратегии национальной безопасности и в ядерной стратегии США «значительно уменьшилась», что можно лишь отчасти считать справедливым утверждением, если сопоставить количество ядерных боезарядов, которыми они располагали на пике ракетно-ядерного противостояния с Советским Союзом (американцы тогда имели более 30 тысяч единиц ядерных боезарядов), с уровнем в 1550 единиц, который определен новым российско-американским Договором о сокращении и ограничении СНВ, подписанным 8 апреля этого года в Праге.

Довольно интересным представляется в новой ядерной установке фраза о том, что «В интересах США и всех других стран, чтобы примерно 65-летний период неприменения ядерного оружия был бы продлен навсегда». Неужели это первая ласточка к формулировке о неприменении ядерного оружия в первом ударе? Похоже, что нет.

Дело в том, что в этом доктринальном документе, который будет действовать до десяти лет, роль ядерных арсеналов США остается на уровне времен «холодной войны», поскольку он по-прежнему предусматривает безоговорочную возможность нанесения первого ядерного удара по другим странам мира, в особенности по ядерным. Такую возможность Вашингтон определит самостоятельно. Из всех ядерных государств странами, противостоящими ядерным силам Соединенных Штатов, названы Россия и КНР, хотя и не в столь агрессивном контексте как в прежних ракетно-стратегических установках. И Москва, и Пекин обвинены в модернизации своих стратегических ядерных средств.

Главный акцент в новом «Обзоре стратегии ядерных сил» по-прежнему сделан на «надежном и стабильном наступательном ядерном сдерживании», которое должно быть «гарантированным и эффективным», а по словам Барака Обамы, даже «жестким». Ядерное сдерживание в общем виде должно быть усилено двумя важными составляющими: «передовыми средствами ядерного сдерживания», то есть стратегическими и тактическими ядерными средствами, выдвигаемыми на передовые рубежи поближе к другим государствам, а также «региональными средствами ядерного сдерживания», то есть ядерными потенциалами Великобритании и Франции (а может быть еще и Израиля?). В документе неоднократно подчеркивается мысль о том, что американские ракетно-ядерные средства должны быть надежно прикрыты региональными и глобальным противоракетными «щитами» Соединенных Штатов и их союзников по НАТО.

С одной стороны, заявлено, что США не будут производить новых ядерных боезарядов и перейдут с многозарядных МБР с РГЧ ИН на моноблочные. Пентагон может «рассмотреть» и вопрос о сокращении количество ПЛАРБ с 14 до 12 единиц. Подтверждена готовность Вашингтона продолжать процесс ядерного разоружения (а почему он тогда не пошел на гораздо большие сокращения СНВ, как это предлагала Россия при обсуждении Пражского договора?). Содержится практически значимое обязательство не производить испытаний ядерного оружия в будущем. Позитивным выглядят заявление о сохранении приверженности двустороннему соглашению, заключенному с нашей страной о ненацеливании ядерных ракет на территории друг друга, – самому короткому соглашению в области контроля над ракетно-ядерными вооружениями – объемом всего в одну страницу: такое бессрочное соглашение предусматривает нацеливание МБР и БРПЛ сторон только на определенные точки в Мировом океане.

Можно приветствовать готовность Белого дома в перспективе уменьшить количество ядерных боезарядов на МБР с трех до одного на каждой ракете, снять с вооружения крылатую ракету морского базирования в ядерном снаряжении (сокращенно TLAM-N или tactical land-attack missile with nuclear warhead), а также полностью отменить боевую готовность для «всех» тяжелых стратегических бомбардировщиков и «почти для всех МБР».

Повторяется идея Барака Обамы о построении безъядерного мира, но как и прежде – без примерных сроков выхода на этот рубеж, без каких-то приблизительных этапов, без лимитов сокращений ядерных потенциалов на каждом из них. Правда, при этом надо учесть, что выступая в Пражском Граде 5 апреля 2009 г. с идеей безъядерного мира, нынешний американский президент усомнился, что эта цель будет достигнута при его жизни. Он повторил свое сомнение по этому поводу и в годовщину этого выступления, когда давал интервью газете «Нью-Йорк таймс» 5 апреля этого года.

В пересмотренной доктрине зафиксировано, что Пентагон будет осуществлять выполнение программы модернизации СНВ путем улучшения характеристик и продления срока службы ядерных боезарядов В-61 (для авиабомб тактических ядерных сил США в Европе, которые будут усилены ударным истребителем F-35), а также W-76 (для стратегических подводных ракетоносцев), обеспечить повышенную защиту наземных МБР, а когда потребуется – «дозагружать» МБР и БРПЛ новыми ядерными и обычными боезарядами. Переоборудовав четыре ПЛАРБ с БРПЛ под установку на них крылатых ракет морского базирования в обычном снаряжении (теперь они именуются как «ПЛАРК» – подводная лодка атомная с крылатыми ракетами – или SSGN; это подлодки «Огайо», «Мичиган», «Флорида» и «Джорджиа» с бортовыми номерами 726-729, Пентагон не исключает превращение еще ряда ПЛАРБ в ПЛАРК. Если учесть, что каждая такая переоборудованная субмарина имеет на борту 154 КРМБ, то эта группировка вполне может решать стратегические задачи и с обычными боезарядами, если учесть их дальность стрельбы (свыше 5 тыс.км) и точность попадания (до 2 метров).

Соединенные Штаты Америки – единственное государство, применившее ядерное оружие для нанесения ударов по городам Хиросима и Нагасаки.

Определено, что судьба американских тактических ядерных средств, до сих пор размещенных в Европе, вопрос о сокращении которых никогда не обсуждался на переговорах между СССР/Россией и США, несмотря на многочисленные предложения Москвы, будет рассматриваться в ходе консультаций с союзниками по НАТО. Ничего не говорится о возможном выводе таких ядерных средств из Европы на американскую территорию. Надо напомнить, что Россия добровольно вывезла все ТЯО на свою территорию еще в начале 90-х годов.

Надо сказать, что сохраняющееся размещение тактических ядерных средств США в пяти западноевропейских странах, а также в азиатско-европейской Турции (а пять из них не являются ядерными) грубо нарушает ДНЯО, который запрещает ядерным странам размещать ядерное оружие на территории неядерных государств, подписавших этот договорный акт, а последним – размещать его на своей земле. Кстати, на вашингтонском саммите по ядерной безопасности (12-13 апреля с.г.), где ключевой была проблема укрепления ядерного нераспространения, американские представители эту тему почему-то не затронули. Как записано в актуализированной ядерной доктрине, неядерные государства-члены НАТО будут продолжать обсуждать ядерные вопросы с США в Группе ядерного планирования альянса. По американским данным, Пентагон по-прежнему готов держать «ядерный зонтик» прикрытия над территорией 31 государства мира.

Министр обороны Роберт Гейтс, государственный секретарь Хиллари Клинтон и другие высокопоставленные американские представители преподнесли обновленную ракетно-ядерную стратегическую установку на специально созванной по этому случаю пресс-конференции как большой прорыв в ядерном мышлении Соединенных Штатов. С большой помпой представителям СМИ было сообщено, что США не будут применять ядерное оружие против неядерных стран-участников Договора о нераспространении ядерного оружия в том случае, если они не будут нарушать вытекающие из него обязательства. То есть, говоря иными словами, таким странам были даны так называемые «негативные гарантии безопасности», что также было отражено в пересмотренной ядерной стратегии. Одновременно руководители этих двух ведомств заявили, что американские ядерные средства не будут использованы и против тех стран, которые отважатся напасть на американскую территорию с использованием химического и биологического оружия, а также совершат масштабную агрессию с использованием обычных видов вооружений. Этот тезис также содержится в актуализированной ядерной стратегии.

По сюжету о «негативных гарантиях безопасности» можно напомнить, что СССР дал их неядерным странам еще в феврале 1966 г., то есть более сорока лет назад. После распада Советского Союза Российская Федерация неоднократно подтверждала такие обязательства. СССР, а впоследствии и Россия, одновременно распространили их и на безъядерные зоны. Новая же ядерная доктрина США, как и ее предшественницы, вообще не проецирует подобные гарантии на зоны, свободные от ядерного оружия.

Заявление Вашингтона о неприменении ядерных средств против государств, которые, якобы, осмелятся задействовать против США химическое или биологическое оружие, выглядит просто некорректным, если учесть, что мировое сообщество уже давно приняло и ввело в действие соответствующие международные конвенции. Да и вряд ли найдутся государства, которые пойдут войной на Соединенные Штаты с использованием обычных вооружений.

И, конечно же, большой особенностью уже введенной в действие ядерной стратегии Барака Обамы является то, что она может быть пересмотрена им в любое время в сторону ужесточения. Такая возможность в ней специально оговорена со ссылкой на возможное значительное изменение военно-политической ситуации в мире и мощные технологические прорывы.

Суммируя сказанное, можно отметить, что обновленная ядерная доктрина США сквозит анахронизмом далеких прошлых лет. Даже «Нью-Йорк таймс» в номере за 5 апреля этого года назвала ее «противоречивой», а исполнительный директор американской неправительственной «Ассоциации по контролю над вооружениями» Дарил Кимбэлл признал на страницах газеты «Москоу Таймс» 13 апреля, что Nuclear Posture Review 2010 г. «не меняет политику США в такой мере, как это должно бы быть или могло бы быть».

Жаль, что Вашингтон не проявляет склонности к действительно радикальному изменению своих ядерных постулатов, разработанных еще на заре ракетно-ядерной эры.

При анализе нынешней ядерной доктрины США нельзя, видимо, не обратить внимание на то, что в связи с принятием 5 февраля этого года новой военной доктрины России, где имеется отдельный параграф об условиях использования ядерного оружия, некоторые западные аналитики стали утверждать, что она, якобы, обозначила за собой право наносить первый ядерный удар и, мол, по этой причине она хуже новой американской ядерной стратегии.

Начнем с того, что в своих первых военных доктринах 1993 и 2000 годов Россия никогда не планировала применение национальных ядерных средств в первом или еще каком-то превентивном ударе. Нет такого положения и в нашей новой военно-стратегической установке 2010 г. Как записано в пункте 22 документа, это может произойти только в ответ на применение против нашего государства и (или) его союзников ядерного оружия и других видов оружия массового поражения. Но в таком случае речь уже пойдет о втором, то есть об ответном, а не о первом ударе. Применение ядерного оружия возможно также во втором варианте – в случае агрессии против нашей страны с применением обычного оружия, «когда под угрозу поставлено само существование государства».

Таким образом, в обоих эпизодах речь идет о возможности применения ядерного оружия только в случае агрессии против России и ее союзников. Иными словами – только в ответ. Даже возможность нанесения ядерного удара российскими Вооруженными Силами во втором случае, то есть когда против России будет совершена агрессия с применением обычного оружия, носит условный характер: ядерное оружие может быть использовано только в качестве ответа на масштабную агрессию. Из указанной формулы, отраженной в пункте 22 новой военной доктрины, логически вытекает, что если не будет совершена агрессия против России и ее союзников, то не будет никаких ответных ядерных ударов с нашей стороны. Ясно, что возможность использования ядерного оружия российскими РВСН рассматривается исключительно как крайнее средство.

Принципиально важно, что в нашей доктрине 2010 г. нет положений о возможности применения российского ядерного оружия в региональных или локальных конфликтах, что почему-то до сих пор вызывает бурную реакцию у многих западных интерпретаторов. Дело в том, что новая военная доктрина России аннулировала все различные мнения на эту тему, которые были высказаны в ходе публичной дискуссии до ее принятия.

Короче говоря, используя в данном контексте в качестве наглядности западные терминологические определения, можно сказать, что в формулировку актуализированной ядерной доктрины России о возможности применения ядерного оружия заложен принцип «оборонительного ядерного сдерживания» («defensive nuclear deterrence»), поскольку в ней нет положений о нанесении «превентивного ядерного удара» («preventive nuclear strike») по широкому кругу целей и «упреждающего ядерного удара» («pre-emptive nuclear strike») по ограниченному числу целей.

Кроме того, в новой российской военной доктрине нет ни слова о каком-то пожелании Москвы реализовать стратегию «ядерного сдерживания на передовых рубежах» («extended nuclear deterrence» или «forward nuclear deterrence»), то есть путем размещения собственного ядерного оружия на территории иностранных государств поближе к США.

Принципиально важно, что в обновленном варианте военной доктрины России отсутствуют формулировки о ее желании развертывать ударно-боевые элементы глобальной системы ПРО на территориях чужих стран.

Таким образом, многие западные комментаторы обновленной российской военной доктрины неправильно оценили ее основные положения. Вероятно, это произошло либо случайно в результате поверхностного анализа, либо было сделано преднамеренно, когда был использован благовидный предлог для того, чтобы в очередной раз исказить суть оборонной политики России. А заодно и отвести от критики анахронизм собственных наступательных ракетно-ядерных доктрин.

Это плохой признак. Он может привести к искаженным интерпретациям российской внешней и военной политики. Видимо, это было сделано для того, чтобы оправдать сохранение наступательного характера ядерной доктрины Соединенных Штатов в последующие десять лет и обоснование развертывания ими масштабной системы ПРО на долгие годы вперед.

Если бы Вашингтон отнесся бы к пересмотру своей военной доктрины в целом, а также ядерной в частности, с большей конструктивностью и в духе эры «без «холодной войны», то он вполне мог бы адаптировать свою новую ядерную стратегическую установку к новым реалиям XXI века, перед которым стоит много созидательных и социально-экономических задач.

Если бы это произошло в духе недавно принятой военной доктрины России, то такой шаг самым позитивным образом сказался бы на всей международной атмосфере.

В любом случае, Российская Федерация должна будет увязывать вопрос о ратификации и выполнении Пражского Договора о сокращении и ограничении СНВ не только с качественным и количественным наращиванием глобальной системы ПРО США, но и сопоставлять этот договор с обновленной американской ядерной доктриной, которая содержит не только некоторые позитивные элементы, но и, увы, – крайне негативные положения, унаследованные из далекого прошлого.

Владимир Петрович КОЗИН – Государственный советник Российской Федерации 2 класса, кандидат технических наук, старший научный сотрудник